Херувим

– А по шоссе на «газике» нельзя?

– Можно, – улыбнулся сержант, – но дорога опасная, горная, видите, какой туманище. Да и растрясет вас, а в вашем положении это нехорошо.

– Поехали! – решительно заявила Наташа. – Вот прямо сейчас.

– Ночь пути через Саяны, вы только с поезда, устали.

– Ничего не устала. Ну пожалуйста, очень вас прошу.

Наташа так соскучилась по мужу, что не могла себе представить еще одну ночь без него, в какой-то дурацкой гостинице.

– Ай, ладно! – махнул рукой сержант. – Поехали.

Город Абакан промелькнул за окнами «газика» и показался Наташе скучным. Зато дикие горы в клочьях тумана ошеломили ее. Она не чувствовала тряски, ей было весело прыгать на кожаном сиденье, охать на крутых поворотах, смотреть, как рассекают плотный сумеречный туман огни фар, как слизывают мутную влагу с ветрового стекла спокойные деловитые «дворники». Казалось, «газик» едет слишком медленно. Она спросила сержанта, нельзя ли прибавить скорость. Он кивнул вправо, туда, где был обрыв:

– Посмотрите, Наталья Марковна.

Наташа осторожно выглянула в окошко. Внизу, на дне неглубокой пропасти, виднелись неясные очертания каких-то уродливых конструкций, и Наташа поняла, что это останки разбитых грузовиков.

– Вот, они ехали быстро, – сказал сержант.

Когда стемнело, Наташа перебралась на заднее сиденье, нашла колючее, пропахшее бензином и табаком одеяло и уснула, свернувшись калачиком.

Генеральша Наталья Марковна Герасимова, полная нездоровая дама пятидесяти шести лет, откинув голову и открыв рот, спала в кресле в просторной гостиной. Над ней нервно, торопливо тикали старинные настенные часы, быстро покачивался фарфоровый маятник. Глухую доску, оставшуюся от разбитого зеркала, успели снять, на шурупы повесили две китайские фарфоровые тарелки, не очень красивые, откровенно говоря, пошлые, но все-таки это было лучше, чем дырки в стене.

Наталья Марковна спала неспокойно, вздрагивала, тихонько стонала. На коленях у нее лежал открытый альбом со старыми фотографиями.

* * *Доктор Аванесов зашел в палату через полчаса после Кати, в руках он держал планшет и карандаш. Сергей усмехнулся про себя и подумал, что гениальному хирургу приказали поговорить с беспомощным подопытным кроликом.

– Ну здравствуй, дорогой, – доктор одарил его своей обычной добренькой-бодренькой улыбкой, – как чувствуем себя?

Сергей потянулся к планшету, взял карандаш и написал:

«Что у меня с лицом?»

– Катюша тебе уже все рассказала. Буянить ты начал, дорогой. Мы, конечно, виноваты, не проверили все заранее, вкололи тебе рентгеноконтрастный препарат. Но кто же мог такое представить? Аллергия бывает в одном случае из тысячи. Да, собственно, и аллергией это назвать нельзя. Совершенно необъяснимое явление.