Херувим

 – Генеральша поцеловала Райского в щеку и грустно заметила: – Вы небритый и похудели.

– Как Владимир Марленович? – спросил полковник, снимая ботинки.

– Спит. Пойдемте, я пока кофе вам сварю.

– Да, спасибо. Но у меня очень мало времени. – Райский прошел за ней в кухню, сел и сразу закурил. – Наталья Марковна, это правда? – спросил он тихо.

– Что, Миша? – Она стояла к нему спиной, сыпала молотый кофе в турку и не обернулась.

– Диагноз совершенно точный? Или…

– Или, Мишенька, или. – Она поставила турку на огонь, помешала кофе ложечкой.

– То есть серьезного обследования пока не было?

– И вряд ли будет, – генеральша улыбнулась, – знаете, Миша, я вызвала к нему онколога, еще там, на Корфу. Добрый грек сказал, что ему остался всего лишь месяц. Володя не хочет тратить эти тридцать дней на медицинские процедуры. И все. Давайте мы с вами сменим тему. Знаете, ваша идея с двойником чуть не свела меня с ума.

– Да, простите, следовало предупредить вас заранее, – ошарашенно произнес Райский.

Он все никак не мог переварить услышанное. Он понял только одно: генералу действительно остался месяц и надежды нет. Потому что если бы имелась хоть малейшая надежда, его бывший шеф стал бы лечиться.

– Стас знает о двойнике? – спросил он, глухо откашлявшись.

– Нет, – Наталья Марковна повернулась, и полковник увидел, что она улыбается, – вы, Миша, великий конспиратор. Володя всегда говорил, что вы помешаны на секретности. А почему вы спросили, знает ли Стас? Разве это сейчас важно? Он ведь остался на Корфу.

– Он сбежал с виллы, – вздохнул Райский, – мне звонил ваш Николай. Сказал, что боится сообщать вам такое по телефону, и попросил, чтобы это сделал я.

– Так я и думал, – прозвучал в дверях хриплый слабый голос.

Оба вздрогнули. Генерал стоял в проеме, прислонившись к косяку. Бархатный халат висел на нем как на вешалке. Райский даже не сразу узнал его. Он не представлял, что человек может так сильно измениться всего за две недели.

Владимир Марленович вошел, неслышно ступая. На ногах у него были толстые шерстяные носки вместо тапочек. Он медленно, осторожно опустился в кресло-качалку у окна. Райский загасил сигарету.

– Да ладно тебе, кури, – махнул рукой генерал, – теперь уж все равно. Налей-ка мне тоже кофейку, Наташа. Очень вкусно пахнет. Значит, засранец мой сбежал из-под чуткого надзора Николая? А я думаю, что это они с Оксаной все крутят? То он спит, то на пляже, то в душе. И телефон его мобильный выключен. Давно это случилось?"

"– Почти двое суток, – мрачно ответил Райский, избегая смотреть в глаза генералу. О том, что предшествовало побегу, о приступе буйства и ночном визите психиатра, он решил не рассказывать.

– Может, это первый в его жизни мужской поступок? – задумчиво, с мягкой улыбкой произнес генерал.