Херувим

Никто никогда не сдавал здесь комнат. Именно эту последнюю фразу и произнес старый Спирос, медленно, тщательно, как школьник, выговаривая английские слова.

– Почему? – спросил посетитель. Короткое «уай?» прозвучало как угроза. Спирос рефлекторно отшатнулся.

– Если вы спуститесь на пару сотен метров, сможете найти отличные апартаменты и виллы. До пляжа рукой подать, и чудесный сервис, сэр!

– Но я хочу поселиться именно здесь, всего на три дня, – голос его стал мягче, он уже не хамил, а просил, как будто даже умолял, – я устал от моря, мне нравится горный пейзаж.

– Нет, – Спирос растянул тонкие губы в любезной улыбке, – очень сожалею. Простите, из какой вы страны?

Посетитель ничего не ответил, отвернулся, упер свой немигающий мертвый взгляд вдаль, в горизонт. Ровная линия моря справа обрывалась сизыми пустынными скалами албанского берега.

Спирос отправился за минеральной водой и метаксой. Через пять минут посетитель осушил стаканы, как всегда, не оставил ни гроша чаевых, напялил свой сверкающий красный шлем, вышел из кафе, опрокинув по дороге стул и не потрудившись его поднять. Мотоцикл взревел и не поехал, а почти взлетел над узкой горной дорогой.

– Этот немец совершенно сумасшедший! – прокричала прямо в ухо Спиросу старуха Ефимия. – Надо записать номер и позвонить в полицию!

Спирос пошевелил пышными усами и неопределенно хмыкнул в ответ. Из-за рева мотоцикла он не расслышал ни слова."

"– Хорошо, если пострадает он один! – Ефимия проводила взглядом голую спину мотоциклиста. Обожженная кожа, обильно смазанная маслом от загара, была такой же красной и блестящей, как шлем на голове. – Эй, Спирос, ты слышал, что я сказала? Надо позвонить в полицию и сообщить об этом сумасшедшем немце. – Старуха расколола два яйца, вылила в миску, плеснула молока из пакета и принялась ожесточенно взбивать.

Спирос медленно развернулся, заглянул за прилавок и поднял лохматые седые брови так высоко, что они скрылись под козырьком джинсовой кепки.

– Что ты делаешь, Ефимия? Разве кто-нибудь заказывал омлет?

– Я хочу омлет! Я не завтракала сегодня. – Ефимия выплеснула содержимое миски на сковородку, охнула и отпрыгнула от брызг раскаленного оливкового масла. – Может, этот тип вообще американец. Европейцы ведут себя приличней. Даже немцы и русские.

– Для американца у него слишком европейский английский, – отозвался Спирос и с раздражением развернул вчерашнюю газету.

– Можно подумать, ты что-то понимаешь в этом, – проворчала Ефимия, – а в полицию все-таки надо позвонить. Могу поспорить, если не сегодня, то завтра обязательно случится катастрофа на дороге.

– Перестань, Ефимия, не каркай, – поморщился Спирос. Ему вдруг непонятно почему стало жаль человека с обгоревшей воспаленной кожей и мертвыми глазами.