Херувим

Все тонуло в тумане, как будто плеснули воды на лист бумаги, на плоский акварельный пейзаж. Только Юлия Николаевна оставалась отчетливой, и хотелось прикоснуться к ней как к единственной реальности. Но он не мог. У него не было рук. У него вообще ничего было. Он, как человек-невидимка из романа Уэллса, состоял из пустоты, обмотанной бинтами.

Утром пришла медсестра Катя, принесла завтрак. Чай с молоком, геркулесовую кашу, йогурт. Сергей принялся за еду, Катя уселась на стул напротив. Вопреки обыкновению, она сидела молча. Глаза ее таинственно блестели.

Когда он допивал чай, она поднялась и встала над ним, загадочно улыбаясь.

– Наелся? – спросила она и отодвинула столик.

– Да, спасибо, – кивнул Сергей.

Из кармана халата она достала маникюрные ножницы, с ловкостью фокусника разрезала бинт на затылке и сняла повязку.

– Только, пожалуйста, не падай в обморок, – быстро произнесла она и протянула ему небольшое круглое зеркало.

В первый момент ему показалось, что вместо лица у него сине-розовая подгнившая картофелина. Зрелище было отвратительное.

– Ну что скажешь? – спросила Катя и посмотрела на него так, словно преподнесла ему какой-то потрясающий подарок, дорогой и совершенно незаслуженный.

– Если бы я был женщиной, то, наверное, сейчас умер от разрыва сердца, – ответил Сергей и бросил зеркало на койку.

– Погоди, ты ничего не понял, это все заживет очень скоро, сойдут отеки. Ты обрати внимание, какой у тебя стал правильный, мужественный нос. А уши? Ты же был лопоухий и, наверное, поэтому не женился до тридцати шести лет.

– Вот оно что, у вас тут, оказывается, подпольная брачная контора. Так бы сразу и сказали. – Сергей отвернулся и уставился в окно.

– Не валяй дурака, – рассердилась Катя, – ты же отлично знаешь, что скоро будешь выглядеть совершенно нормально. Никаких рубцов не останется. Доктор, которая тебя оперировала, классный специалист. Возьми зеркало. Посмотри, какая тонкая работа!

– Да, – кивнул он, продолжая глядеть в окно. – Я оценил. Я в восторге. Выйди, пожалуйста. Мне надо побыть одному.

– Как скажешь, – она обиженно поджала губы, – но только учти, скоро явится ее светлость Юлия Николаевна. Мне-то все равно, понравилась тебе ее работа или нет. А мадам доктор может и обидеться. Она очень старалась.

– Почему же в такой ответственный момент ее нет с нами? – спросил он, рефлекторно искривил в усмешке то, что должно быть губами, почувствовал неприятное натяжение кожи и тут же представил, как безобразно это выглядит со стороны.

– Ну мало ли, вдруг ты неадекватно среагируешь? А так к ее приезду первый шок будет позади. Ты налюбуешься собой, успокоишься и встретишь мадам без агрессии.

– Как у вас здесь, однако, берегут нервную систему доктора, – проворчал он.