Херувим

Он был родом из Свердловска, заехал на свою малую родину, встретил свою первую любовь, которая оказалась горячей поклонницей творчества Анжелы и притащила богатого друга на скромный концерт местной знаменитости.

Гена категорически возражал. Говорил, что в Москву ей отправляться рано, сначала надо выйти на определенный уровень здесь, в Свердловске, и только потом появляться в Москве, и не в каких-то сомнительных клубах, а в приличных местах. Анжела не послушалась, они поссорились.

Гена оказался прав, клубы были довольно задрипанные, и никакая не сеть, а всего два подвала. Один в Сокольниках, второй на окраине, в Выхино. Публика собиралась самая неподходящая. Уголовные «шестерки», мини-бизнесмены, торгаши ларечного масштаба и соответствующие им недорогие шлюшки. За столиками жрали, пили, никто Анжелу не слушал. Ей казалось, что выпусти перед этим быдлом кого угодно – Эдит Пиаф, Элвиса Пресли или Аллу Пугачеву – они будут точно так же тупо жрать, пить, рыгать, материться и лапать друг друга.

Владелец клубов поселил ее в какой-то колхозной гостинице на окраине, где не было горячей воды и не меняли постельное белье. На первые два выступления за ней присылали машину, жалкий «жигуль», потом пришлось ездить самой на общественном транспорте. Когда месяц закончился, ей заплатили в три раза меньше, чем обещали. Оставалось вернуться в Свердловск.

За день до отъезда она, злая, обиженная, шлялась по центру Москвы. Шел мокрый снег. Она замерзла, устала, на Арбате забрела в парикмахерскую, просто так, от тоски, покрасила свои светло-русые волосы в лиловый цвет и сделала себе прическу из восьмидесяти тонких косичек, украшенных разноцветными пластмассовыми бусинами, но никакой радости не почувствовала и вышла из парикмахерской чуть не плача. Побрела дальше и попала в какое-то грязное подвальное, оклеенное порно-картинками заведение, где длинноволосое существо неопределенного пола за сто рублей накололо ей на плече цветную розочку.

– Ты вообще-то чем занимаешься? – спросило существо.

– Я пою, – грустно ответила Анжела.

– Ну давай, спой что-нибудь.

Она уныло напела пару куплетов.

– Слушай, здорово! – сказал художник тату. – Ты вечером свободна?

– Ага. Как ветер, – вздохнула Анжела.

– Тут в соседнем переулке есть клуб. Ты можешь сегодня там спеть. Бесплатно. Но зато там бывают знающие люди. Тебя заметят, точно говорю. Ты здорово поешь.

Она пришла, спела живьем, без фанеры, под аккомпанемент живого фоно, за которым сидел лохматый хмурый дядька лет сорока пяти. Именно он ее заметил и после бурной ночи в его квартире взял с собой в более приличное место, в джазовое кафе.