Херувим

Представляешь, какой добрый и благородный человек? Поверил! – Шура опять засмеялась, дунула на челку, и тут же лицо ее стало серьезным. – Меня тошнит от него. Он поверил потому, что ему так приятней. Для него настоящий кайф это слышать. Бальзам на раны.

– Господи, Шура, ну что ты говоришь!

– Я правду говорю, мама. А ты врешь самой себе и мне тоже. Не за что его жалеть. Ты вспомни, какие он тебе закатывал сцены, как следил за тобой, шантажировал, как вел себя на суде, когда вы разводились! Тоже мне, мужчина, царь природы!

– Он просто любил меня, Шура. И тебя любил. Очень сильно. Но по-своему. И вообще ты была маленькая и ничего не понимала.

– Восемь лет – это не такая уж маленькая. Я все отлично понимала.

Шура доела кашу, залпом допила сок, откинулась на спинку стула и продолжала говорить уже вполне спокойно:

– Если бы он тебя любил, он бы радовался твоим успехам, он бы гордился тобой и не говорил на суде, что ты неполноценная женщина, потому что родила ему только одного ребенка, да и то девочку, которую к тому же не в состоянии воспитывать, потому что занята исключительно своей профессиональной карьерой.

– Он сказал это в запале, не подумав. Он сам потом очень жалел об этом, – тихо возразила Юля, – мало ли какие глупости выкрикивает человек, когда очень сильно нервничает? Нельзя судить за слова.

– Ой, ладно, мама. – Шура поморщилась и махнула рукой. – Хватит, надоело. Ну его к черту! Ты ничего не заметила? – Глаза ее сверкнули и хитро прищурились.

– Нет, – Юля растерянно огляделась по сторонам, – да, конечно, я заметила, как у нас чисто. Вы с Викой привинтили держатель для бумажных полотенец…

– Ну что еще?

– Новая шторка в ванной?

– Мама! Эта шторка с рыбками висит у нас сто лет. Вика просто постирала ее в машине. Ты совершенно невозможный человек. Я сегодня впервые в жизни приготовила тебе завтрак и, между прочим, сварила кофе. Но он уже, наверное, остыл. Сейчас подогрею.

– Ох, да, правда, Шурище, ты приготовила завтрак, – засмеялась Юля, – я потрясена до глубины души.

– Вот так, мамочка! – Шура скорчила смешную торжественную гримасу. – Ты будешь есть или нет? Тебе уже скоро на работу. Между прочим, пока ты была в душе, Вика звонила, сказала, тебя Анжела очень ждет, никому не дает покоя.

Юля терпеть не могла овсянку, но пришлось запихнуть в себя несколько ложек, чтобы не обидеть ребенка. Кофе у Шуры получился жидкий и приторно-сладкий, но Юля честно выпила всю чашку и не поморщилась.

В машине по дороге на работу она старалась не думать о своем бывшем муже, но после разговора с Шурой ей было не по себе и в голове стали опять прокручиваться самые неприятные подробности."

"Она вышла замуж в двадцать лет, когда училась на третьем курсе.