Херсон Византийский

По мере приближения к городским стенам, солдаты убыстряли шаг, а войдя в зону поражения, побежали трусцой. Лучники-утигуры остановились перед рвом, а лучники-тюрки позади них, и начали обстреливать защитников на стенах. «Черепаху» подкатили к воротам и принялись раскачивать таран. Вскоре послышались звонкие удары железной бульбы об оббитые железными листами дубовые ворота.

Моя команда занимала отрезок стены между тремя зубцами. Две тройки арбалетчиков стреляли в два просвета между зубцами: первый после выстрела отходит вправо, второй — влево, третий — назад. Сафрак и Хисарн стояли с копьями, чтобы отражать прорвавшихся противников. Пока таких не было. Я быстро натягивал арбалет, выглядывал из-за зубца, ловил в прицел первого попавшегося нападающего, всаживал в него болт и отступал влево, уступая место Гунимунду. За ним стрелял Вигила. Потом опять наступала моя очередь. Я видел поле боя только через промежутки времени, поэтому у меня складывалось впечатление, что атакующие приближаются рывками.

К стенам покатила вторая волна солдат с лестницами, потом третья. Казалось, они возникают из ниоткуда. И никогда не кончатся. На каждого из нас было заготовлено по сотне болтов в широких и низких корзинах из ивовых прутьев. Я вдруг начал замечать, как они быстро уходят, а врагов меньше не становится, хотя у стен уже был широкий и высокий вал из трупов.

Резко запахло нефтью. Ее лили на нападающих из амфор и метали в глиняных кувшинах. Видимо, уже давно, потому что темных пятен от разливов было много. Увлеченный стрельбой, я не сразу заметил это. День был жаркий, нефть быстро испарялась. Затем в нее полетели горящие стрелы. Поразив очередного противника, я увидел, как внизу разбегается в разные стороны огонь. В следующий раз не стал стрелять, решив сэкономить болт. На подходах к стенам полыхало высокое пламя. У меня «включился» звук, и я услышал внизу истошные вопли. Сильно завоняло паленым мясом и шерстью. В основном это поджаривались трупы, но все равно было муторно. Возникало впечатление, что присутствуешь на приготовлении обеда для людоедов. Я выглянул из-за зубца. Горели лестницы, прислоненные к стене и лежавшие на земле, горела «черепаха», которой не помогли ни шкуры, ни вода, горели трупы, горели живые люди. Кто-то, объятый пламенем, орал благим матом и катался по земле. Кто-то, чтобы сбить пламя, прыгнул в воду во рву, но и на ее поверхности горела нефть. Остальные, опаленные сильно или не очень, убегали подальше от городских стен.

— На сегодня всё, — уверенно сказал Сафрак.

Ночью со стен спустили ко рву на веревках несколько человек, которые собрали оружие и доспехи врагов и наши стрелы и болты. По ту сторону рва шуровали тюркские мародеры. Обе команды делали вид, что не замечают друг друга.