Херсон Византийский

 — Как они смогут оказать таким бравым воинам?!

— Не откажут! — самодовольно улыбнувшись, произнес Гоар.

— Поставь здесь патруль человек десять, чтобы наши разъезды их увидели, — приказал алану. — А ты, Гунимунд, отбери десятка два человек и дай им пилы и топоры. Пусть едут в рощу и нарубят стволов и кольев для рогаток и загородок. Только надо заготавливать отовсюду понемногу, чтобы в роще потом еще можно было спрятаться."

"Я показал, как загородить плешь на южном склоне, чтобы стала непроезжей, где поставить рогатки, где выкопать широкий ров, а где насыпать вал, покрыв его дерном, чтобы казался естественным. И работа закипела. Трудились в основном херсонцы, как более привычные к таким работам. Помогала аланская молодежь. Часть старших аланов подтаскивала из рощи срубленные деревья, а остальные отправилась на охоту.

Вечером прискакал алан из разъезда. Сперва он подъехал к Гоару, который уже встал и пошел ему навстречу, и что-то быстро сказал. Аланы признавали меня командиром, доверяли, но докладывали всегда Гоару, как бы предоставляя ему решать, достойны ли мои уши этой информации. Вождь аланов сразу пошел ко мне, приказав вестовому следовать за ним.

— Далеко отсюда? — упредил я.

— Дневной переход, — ответил Гоар.

— Стойбище в балке или на открытом месте? — спросил я.

Гоар посмотрел на вестового, разрешая ответить.

— На открытом месте, — ответил тот. — Там есть балка, но далеко, как отсюда до рощи. В ней спрятался мой разъезд.

— Иди отдыхай, — разрешил ему. — Утром покажешь дорогу.

Когда вестовой ушел, Гоар сказал:

— Неожиданно напасть не получится.

В его словах не было страха, только желание потерять как можно меньше людей. Три километра, отделяющие балку от стойбища, — это минут пять-семь рысью. За это время утигуры успеют приготовиться к обороне.

— Узнаем, чего стоят наши доспехи, — сказал я.

Вестовой вел нас кружным путем, чтобы не заметили утигуры. Последняя часть пути пролегала в низине, вдоль неширокой речушки. Там, километрах в пяти от стойбища, и остановились на ночь. Выставив усиленные караулы, легли спать. Ночь была темная, на небе лишь небольшой ломтик луны, который почти не давал света. Со всех сторон сразу послышался храп старых воинов. Молодежи не спалось. Они сидели кучкой на берегу речушки, потому что костер разжечь нельзя, и о чем-то тихо разговаривали.

И мне не спалось. Думал о том, как легко растерял все цивилизационные наслоения, которые наносили на меня в течение пятидесяти с лишним лет. Мне еще не нравилось убивать, но уже не буду возмущаться, как раньше, когда узнаю, что старушку пришили топором за пару целковых. А не наживайся на чужой беде, тогда и она не придет в твой дом! Кто мне утигуры и кто я им?! Но я иду убивать их.