Имя ей Хель

– Фейри платят за работу для них! – огрызнулась я, надо было держаться ближе к правде, чтобы Расмус не распознал ложь. – Как в Гильдии, только убивать никого не надо. Они просят делать всякие странные вещи, вроде… собрать молока шлюхи и принести мёртвого младенца.

– Так вот что за дерьмо у тебя в сумке, – протянул Расмус.

– Надеюсь, ты его не вылил. Фейри за него отвалят немало.

Расмус нырнул рукой куда-то за кровать, выудил бутыль и потряс, демонстрируя, что она наполнена.

– И что, надо просто отнести это фейри? – Он с сомнением покосился на молоко. – Где их найти?

– Не держи меня за дуру, Расмус. Я не расскажу всего, но в обмен на свою жизнь могу проводить к фейри и их золоту. Прости, но умирать раньше времени в мои планы не входит.

Расмус ухмыльнулся и поставил бутыль на тумбочку у кровати. Он разрывался между недоверием, любопытством и жаждой наживы, переводил взгляд с меня на бутыль, с бутыли на нож и обратно.

– Слушай, если ты отстанешь от меня, то забирай хоть всё фейское золото.

– На кого ты работаешь? – взгляд Расмуса вцепился в меня в поисках хоть малейшего признака лжи.

– Его зовут Дугал. – Я прикинула, куда добраться живой у меня больше шансов. До Рогфурта со вспыльчивостью Расмуса я могла и не дотянуть. – Живёт один в огромном замке недалеко от той самой скалы на Тролльем Перевале, но… по ту её сторону. Без меня ты не пройдешь.

– Значит, этому Дугалу нужно молоко шлюхи?

– Не ему, другому, но работаю я на Дугала. И ещё нужен мёртвый младенец. – Я закатила глаза. – У фейри своё представление о прекрасном.

Расмус смотрел на меня несколько долгих мгновений, а потом поднялся с кровати и грубо впихнул мне в рот кляп. Проверил надёжность верёвок и направился к двери. Когда дверь за ним захлопнулась, я уронила голову на пол. Проклятье, как это понимать? Ничего не вышло?"

"Выругавшись, я попыталась высвободить руки, но с узлами Расмус работал мастерски, и единственное, чего я сумела добиться, – содранная на запястьях кожа. Перекатившись на здоровый бок, я села, но верёвки на ногах не позволяли встать. Ничего полезного и мало-мальски острого на глаза тоже не попадалось. Плечо болело так, что соображать получалось с трудом. Хотелось коснуться нити, позвать Хоука и лечь на пол в надежде, что сюда явится зверь и оторвёт Расмусу голову.

Но я не тронула нить.

Надо просто успокоиться и выбираться отсюда. Я всё ещё надеялась, что получилось заинтересовать Расмуса, потому что иначе шансов у меня было немного. Я вся изворочалась в тщетных попытках выбраться и, кажется, несколько раз теряла сознание от боли, не знаю, сложно сказать – весь день прошёл как в тумане. В какой-то момент, обессилив окончательно, я задремала.