Имя ей Хель

– Э-э… корсет?

– О, я знал, что такая опытная воительница, как вы, знакома с подобными орудиями пыток!

– Орудие пыток? – Ран с любопытством заглянула в книгу.

Рогфурт закивал и перелистнул страницу. На ней была ещё одна зарисовка – мужчина тянул за ленты, зашнуровывая на женщине корсет.

– В ткань зашиты железные прутья, – возбуждённо принялся объяснять Рогфурт. – Человека одевают в корсет и туго затягивают, чтобы он не мог дышать. Когда несчастный на грани смерти, шнуровку ослабляют, позволяют вдохнуть и повторяют заново. Я слышал, что, если палач не очень опытен, корсетом даже можно переломать рёбра!

– О-о, – протянула Ран.

– Корсет – это не орудие пыток, – раздражённо сказала я, поражаясь фейской глупости.

– Нет? – Рогфурт вскинул брови.

– Ну в каком-то смысле, – буркнула я. – Но не в этом. Это элемент одежды. Женщины и мужчины носят его, чтобы подчеркнуть… изгибы фигуры, не более.

– Не может быть, – раздосадованно протянул Рогфурт. – Эта штука определённо выглядит как орудие пыток…

– У вас же полный дом людей, – я кивнула в сторону кухни. – Неужели никто вам не сказал?

– О, признаться, это мне как раз и сказала моя почившая служанка. Как печально. Я считал её одной из самых сообразительных моих подопечных… – Рогфурт явно расстроился, насупился и, захлопнув книгу, уселся на стул.

– Но можем достать корсет для вас, – Хоук попытался вернуть его в прежнее русло, но Рогфурт покачал головой.

– Если это не орудие пыток, то какой в том интерес?

Хоук покосился на меня с укоризной, я, округлив глаза, развела руками. Ну кто же мог подумать, что Рогфурта так расстроит невинная правда. Хоук вздохнул.

– Тогда, Рогфурт, возможно, вас интересует что-то ещё? Другая безделица? – вкрадчиво спросил Хоук, сделав акцент на последнем слове.

Рогфурт задумался, ковыряя ногтем корешок книги, а потом вдруг встрепенулся.

– Я давно пытаюсь провести один опыт… Мне не хватает всего пары ингредиентов из человеческого мира. – Он похлопал по обложке, снова возвращаясь в прежний восторг. – Раздобудьте мне молоко матери, отринувшей своё дитя, и мёртвого младенца!

Несколько мгновений я тупо смотрела на Рогфурта, надеясь, что ослышалась, но он молчал, переводя взгляд с меня на Хоука и обратно в ожидании ответа.

– Может, остановимся на корсете? – протянула я и умоляюще покосилась на Хоука.

– Я решил, это моя цена. И нужны ингредиенты именно из мира людей. Младенцы, что рождены на этой земле, и молоко их матерей полны фейского золота. Поверьте мне, я пытался по-разному их использовать, но ничего не вышло, должно быть, нужен всё же чистый, не тронутый золотом материал.