Хейло

Похоже, я дал ему неправильное прозвище, потому что, чем увереннее становился Ангел, тем меньше в нем оставалось ангельского.

— Да, но его зовут Хейло. — Когда мама нахмурилась, я пояснил: — Это я зову его Ангелом.

— А-а. И почему ты называешь его Ангелом?

— Женщина, не нужно быть такой любопытной. Ты сама поймешь, когда его увидишь.

— Хм…

— В любом случае. Да, в связи с ним у нас с Киллом возникли некоторые разногласия. — А именно, позволено ли мне засовывать свой член в Хейло.

— Надеюсь, ничего серьезного?

Я понимал, что мама пыталась выведать всё незаметно, но ее вопрос был очевиден: это что-то, что можно будет оставить в прошлом, или же что-то вроде… Трента? Я вспомнил, на чем мы с Киллианом остановились, и покачал головой:

— Ничего серьезного, между нами всё хорошо, клянусь.

— Не вздумай мне врать.

Я поднял вверх три соединенных вместе пальца:

— Клянусь честью скаута.

— Ты никогда не был скаутом. Они выгнали бы твою задницу в первую же неделю.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Только то, что ты упрям и не любишь правила. — Мама открыла духовку и вытащила куриные котлеты. — Тебе нравится делать всё по-своему, а не как все. Разве только за исключением случаев, когда кому-нибудь требуется помощь. Только тогда ты можешь подчинишься.

Мама была права. Я ненавидел следовать чужим указаниям. И это, кстати, была ее вина, о чем я немедля ей напомнил. Я не знал никого такого же независимого и волевого, как моя мама. Чем чрезвычайно гордился и был ей за это благодарен. Как и я, мама могла быть ужасно упрямой.

Показательный тому пример: она до сих пор жила в том же маленьком домике моего детства, хоть я и предлагал купить ей новый дом, побольше, в любой точке мира, где пожелает ее душа. Но мама настояла, что место ее души здесь, в этом старом доме. На тихой улочке, где жили ее давние друзья и соседи.

И кто я такой, чтобы указывать свой матери, что верно, а что нет?

— Ты не мог бы отнести тарелки на стол? — попросила мама, доставая из ящика нож и вилку. — И включи телевизор. Не хочу пропустить Entertainment Daily."

"Поставив тарелки на стол, я взял пульт. Почему мама смотрела это шоу, было за гранью моего понимания. Я постоянно твердил, что девяносто девять процентов их новостей — сплетни и мусор, но мама оставалась непреклонной и всегда напоминала, что программа называлась не Truth Daily, а Entertainment Daily (прим. пер.: Entertainment Daily — «Ежедневные новости о развлечениях», Truth Daily — «Ежедневные правдивые новости»).

Мы сели за стол и, когда чересчур холеный ведущий на экране начал разглагольствовать о нарядах звезд на премьере фильма, прошедшей в эти выходные, я отключился и сосредоточился на стоявшем передо мной блюде.

Боже, я обожал мамину стряпню.