Бунт Хаус

Хотя сейчас я чувствую себя просто замечательно. Какие бы лекарства они мне ни давали, они, должно быть, чертовски сильные, потому что я чувствую себя так, словно плыву на облаке, а мои кости сделаны из сахарной ваты. Полиция допрашивает меня до тех пор, пока я не отвечаю на один и тот же набор вопросов пятнадцать раз подряд. Кто-то приходит сказать мне, что Карина будет жить, и я достаточно мужествен, чтобы сказать, что у меня глаза щиплют как сумасшедшие. Вскоре после этого я узнаю, что Фитц был взят под стражу, и все становится немного туманным.

Я сплю, как убитый.

В четыре они приносят мне лекарства, которые делают меня немного более бдительным, и Элоди прокрадывается в комнату. Она слегка улыбается, прислонившись спиной к стене в дальнем конце комнаты и ковыряясь в ногтях.

— Когда я покупал тебе это платье, не думал, что ты будешь так плохо к нему относиться. — Она вся в крови. В крови Карины, а возможно и в моей. Юбка разорвана в клочья, и половина кристаллов, которые были пришиты к корсажу, теперь исчезла. Тем не менее, даже покрытая грязью и выглядящая так, словно только что сражалась на войне, она прекрасна. Элоди разглаживает ладонями переднюю часть юбки, но от этого мало толку.

— Ну да. Признаю, что на самом деле не очень хорошо заботилась о нем в начале ночи. А после того, как все пошло наперекосяк с Фитцем, ну... — она пожимает плечами. — Мне очень жаль, что все испортилось.

Я смеюсь себе под нос, морщась, когда острая боль пронзает мое тело.

— Все нормально. Тебе не нужно извиняться. Тебе будет приятно узнать, что в обозримом будущем больше не будет никаких вечеринок в Бунт-Хаусе. Декан Харкорт уже побывала здесь раньше и сказала, что нас всех исключат, если мы хотя бы подумаем об этом.

— Не могу ее винить, — говорит Элоди.

— И я тоже. — Я делаю паузу, чтобы посмотреть на Элоди, чувствуя... впервые чувствуя, что будущее, возможно, не так уж и испорчено. — Я не успел сказать тебе, что мне нравятся твои волосы, — говорю я ей.

— Неужели? — Она наклоняет голову, прикасаясь к ним пальцами. — Я думала, тебе нравятся блондинки.

— На самом деле не имеет значения, какого цвета у тебя волосы, малышка Эль. Я все равно буду любить тебя, несмотря ни на что.

Она вздыхает, отталкиваясь от стены, добирается до изножья кровати, где останавливается, положив руки на металлический каркас."

"— Я удивлена, что ты все еще можешь так говорить. Что ты любишь меня. Я чувствую себя полным дерьмом из-за того, что думала, что ты мог бы что-то сделать с той девушкой. Я просто… все так запуталось…

Я осторожно сажусь чуть прямее. Толстая марля, которой они заклеили швы у основания моей шеи, натягивается туго, и я морщусь от боли.

— Я вовсе не сержусь на тебя. Любой бы подумал то же самое.