Хаски и его учитель белый кот. Том III

Ухватив палочками кусок жареного мяса, Мо Жань улыбнулся так, что его глаза изогнулись полумесяцами, и со смехом сказал:

— На самом деле это и правда моя вина.

— А?

— Я действительно не хочу возвращаться.

— Боишься, что он будет винить тебя?

— Не-а, — Мо Жань рассмеялся и, коснувшись своего носа, продолжил, — я боюсь, что он будет звать меня «матушка-наставница».

Чу Ваньнин: — …

Глаза Мо Жаня были очень нежными и такими угольно-черными, что в этот час немного отсвечивали фиолетовым. Однако этот пурпурный отблеск никак не повлиял на мягкость и доброжелательность его взгляда. Вздохнув, он посетовал:

— Крепко же в нас это сидит: от рождения и до смерти обращаться к человеку в соответствии с его статусом в семье.

— Ешь!

Мо Жань тут же послушно опустил голову и принялся за еду. Казалось, что в этот момент у него на макушке выросла пара мохнатых пушистых собачьих ушек, которые мягко и покорно опустились вниз.

Однако Чу Ваньнин ясно понимал, что проблема не в том, что Мо Жань не хотел возвращаться на Пик Сышэн. На самом деле и он, и сам Чу Ваньнин, и Сюэ Мэн — все они не оставляли мысли о том, чтобы когда-нибудь снова воссоединиться, однако время безжалостно обтачивает всех людей. Бывает и так, что после того, как безрассудное и легкомысленное время вашей жизни осталось в прошлом, оно уже никогда не вернется и никто не сможет натянуть его на себя снова, как старую одежду.

Каждый из них понимал эту горькую правду, только Мо Жань боялся, что она будет ему слишком неприятна, поэтому и взял на себя всю ответственность и заставил его смеяться.

— Кстати, я так тебя и не расспросил как следует, — сменил тему Чу Ваньнин. — В день Великой Битвы… как ты узнал, что сможешь вернуться?

Мо Жань наспех прожевал рис, что был у него во рту и, чуть подумав, ответил:

— Если я скажу тебе правду, ты сильно на меня обидишься?

Чу Ваньнин взглянул на него своими ясными и чистыми глазами:"

"— А ты как думаешь?

Мо Жань потер затылок и, опустив голову, рассмеялся:

— На самом деле, когда ворота в демонический мир открылись, я тоже почувствовал, что какая-то странная духовная сила вливается в мое тело… Но в то время я все еще был подконтролен воле Тасянь-Цзюня, в голове был туман и невыносимая тяжесть, так что я не мог как следует это обдумать.

— Хм.

— В самом конце, перед тем как рассеяться, я вдруг вспомнил об этом.

— …

— В то время я был готов побиться об заклад, что, возможно, я, так же как и Сун Синъи, особенная прекрасная костяная бабочка. Разве в исторических книгах не говорилось, что демонам достаточно сохранить целое тело и полный комплект душ, чтобы при желании с легкостью переродиться? Вот я и подумал…. если я и правда такой особенный, то мне нужно лишь упорно стремиться вернуться в свое бренное тело, и я смогу возродиться к жизни.