Хаски и его учитель белый кот. Том III

Нахмурив брови, он напоследок бросил взгляд на Сюэ Мэна:

— Я скоро вернусь. Не поранься.

— Эту фразу я должен был сказать Учителю, — стиснув зубы, Сюэ Мэн продолжил: — Не волнуйтесь, ваш ученик уже не тот, что раньше, я продержусь.

Он сможет выдержать это.

В этом мире он столько лет держался изо всех сил, что это давно стало привычкой, и теперь уже эта привычка поддерживала его и помогала двигаться вперед. После стольких дней в кромешной тьме, теперь, когда он вновь смог увидеть своего наставника, у него не было причин не продержаться.

— На столько лет я оставил тебя одного, прости меня… — выдохнул Чу Ваньнин.

Голос все еще звенел в ушах, но отец-наставник был уже далеко.

Слезы наконец потекли из глаз Сюэ Мэна.

Мужчине в его годы стыдно лить слезы, и пусть даже ливень скрыл его позор, он был не в силах скрыть дрожь плеч и покраснение глаз."

"Тасянь-Цзюнь внутри формации впал в буйство. Ярко вспыхнув, формация пошла трещинами, словно лед на озере Тяньчи. Разрушение массива почти достигло критической отметки! Стало очевидно, что император вот-вот сломает формацию и вырвется наружу, но в этот момент вспыхнувший алый огонь крепко связал его. Впав в еще большую ярость, Тасянь-Цзюнь поднял свои багрово-красные глаза и уставился на атаковавшее его алое пламя…

Сюэ Мэн встретился взглядом с Тасянь-Цзюнем:

— Сдавайся. Я не позволю, чтобы он исчез передо мной во второй раз.

На этих словах он почти исчерпал все свои духовные силы. Вены на его шее запульсировали, взгляд стал тверже железа.

— Младший соученик[304.1], прежде ты был немного лучше и смог побить меня. Но сегодня, когда Учитель рядом, я не хочу разочаровать его, поэтому… даже не мечтай справиться со мной!

Старший из Мэй Ханьсюэ среагировал почти мгновенно. Испуганно вздрогнув, он нахмурил брови и закричал:

— Цзымин! Что ты делаешь?!

В тот же миг за спиной Сюэ Мэна вспыхнуло алое бушующее пламя. Яростно вскрикнув, он выбросил вперед ладони, и тут же пламя распространилось по формации, в которой был заключен Тасянь-Цзюнь. Казалось, тысячи пронзающих сердце огненных стрел великой скорби переплелись, сформировав четыре цепи, которые сковали Тасянь-Цзюня!

— А-а!

Глаза Тасянь-Цзюня вылезли из орбит, запрокинув голову, он глухо застонал. В тот же миг бушующий вокруг него духовный поток сильно ослаб. Мертвые черные глаза медленно двигались, пока не нашли источник его бед. Казалось, неприкаянная душа с обидой беззвучно уставилась на Сюэ Мэна. Из уголка его губ капала черная кровь.

С левой стороны груди, близко к сердцу, там, где Сюэ Мэн пронзил его своим Лунчэном, у него уже был шрам. Теперь же все брошенные в него Сюэ Мэном проклятья вонзились в его тело, а самое острое, совсем как и в том году, вновь пробило его грудь в том же самом месте.