Хаски и его учитель белый кот. Том III

И в то же время в вое ветра и колышущихся тенях деревьев чувствовалась неясная угроза и казалось, что в темном лесу и среди высокой травы скрывается несметное воинство, ожидая сигнала к началу атаки.

— Тасянь-Цзюнь! Тасянь-Цзюнь! — закричал он, но его голос тут же был разбит в мелкую пыль оглушительным раскатом грома.

Он обознался?

Как это возможно? Он ясно видел спину мужчины, который стоял прямо вот здесь, на этом самом месте. Совершенно точно этот человек протянул руку, чтобы дотронуться до надписи на надгробной плите… на надгробной плите…

Сюэ Мэн на миг замер.

Затем он наклонился и медленно поднял каменную стелу, которую сам же и разбил. Ему удалось увидеть лишь половину, но и этого хватило, чтобы он в один миг словно провалился в ледяную полынью.

На разбитой стеле было написано:

«Могила почитаемого наставника[301.8] Чу Ваньнина»

Чья могила? Чья это могила?!

Сюэ Мэн отшатнулся. Белый свет от молнии выхватил из тьмы его искаженное душевной болью лицо. Качая головой, Сюэ Мэн пробормотал:

— Нет... нет... Что происходит? Как такое возможно?

Он тяжело сглотнул, пытаясь успокоиться. Некоторое время, тяжело дыша, Сюэ Мэн сидел на корточках. В конце концов ему все-таки удалось восстановить самообладание. Прищурившись, он снова взглянул на надгробную плиту.

Судя по пятнам, что неумолимое время оставило на потертом камне, с момента захоронения прошло по меньшей мере десять лет. Кроме того, выгравированная надпись отличалась по цвету и глубине, словно раньше на стеле была другая надпись, которую позднее отшлифовали, а потом нанесли новую.

Почитаемый наставник.

Могила Чу Ваньнина.

Это могила его учителя из прошлой жизни?

Губы Сюэ Мэна посинели, все его тело дрожало, грудь тяжело вздымалась, а сердце разрывалось то ли от горя, то ли от гнева и страха, а может, это было еще что-то... Когда он закрыл лицо ладонями и стер с него капли дождя, в голове его царил полный хаос.

Так какую любовь и ненависть, какие чувства и привязанности он испытал в той жизни, о которой ему было ничего не известно?

Он этого не знал, как не знал и того, что когда-то было выгравировано на этой каменной стеле и по какой причине позднее надпись была изменена.

Он ничего из этого не знал.

Сюэ Мэн на какое-то время словно окаменел, но стоило ему вновь открыть глаза, и он снова увидел знакомый призрак неподалеку. На этот раз он был гораздо ближе, так что можно было разглядеть горы, реки, драконов и тигров, вышитых золотой нитью на его черных одеждах.

Этот фантом, казалось, был чем-то средним между душой и человеком, не совсем живой и не совсем мертвый. Когда он посмотрел на Пагоду Туньтянь, до Сюэ Мэна долетел его еле слышный шепот:

— Учитель, ты... позаботься обо мне, — эфемерный голос звучал словно во сне.