Хаски и его учитель белый кот. Том III

Тридцать человек можно обменять на жизнь Мо Жаня. Разве не этого ты хочешь?

Ветер жутко завыл снаружи. Казалось, вырвавшиеся из Преисподней демоны пустились в бешеный пляс.

Ши Мэй ждал ответа Чу Ваньнина, искренне считая, что это и правда очень хорошая сделка.

Стоявший перед ним мужчина казался холодным как лед и полностью отрешенным от мирской суеты, но на самом деле обе его жизни сгубило то чувство, что заключалось в двух словах — «глубокая любовь[300.4]».

Поэтому он был уверен, что Чу Ваньнин согласится.

Спустя какое-то время Чу Ваньнин опустил взгляд, так что по его лицу больше нельзя было понять, что он сейчас чувствует.

— Ты говоришь, что в его теле все еще есть нить души.

— Да.

— Отдать тебе тридцать человеческих жизней и позволить ему достроить для вас эту дорогу домой, и после ты отпустишь его?

— Именно так.

Чу Ваньнин какое-то время молчал, а когда открыл рот, с его губ сорвалось лишь:"

"— Выходит, после того, как я вновь встретился с ним, многие слова из тех, что он говорил мне, были искренними и шли от его сердца.

Зная слабость человека, его очень легко уговорить, даже если это сам уважаемый Бессмертный Бэйдоу.

Ши Мэй был почти уверен, что теперь победа у него в кармане, и начал все больше расслабляться:

— Да, все было искренне. Пусть он и не является исходным Мо Жанем с цельной душой, но, по крайней мере, у него все еще есть нить разумной души и собственное сознание. Учитель, всего один раз послушай меня, — мягко уговаривал он, — не нужно давать волю рукам. Так и тебе, и мне, и ему, всем троим, будет лучше.

По-прежнему не поднимая глаз, Чу Ваньнин вздохнул:

— Ши Минцзин.

— Да?

— Ты еще помнишь то время, когда ты стал моим учеником? Какое самое заветное желание ты написал на церемонии поклонения наставнику?

Этот лишенный всякого смысла вопрос сначала даже сбил Ши Мэя с толку. Чуть подумав, он все же ответил:

— С надеждой на милосердие, получить возможность иметь дом[300.5].

Стоило ему это сказать, как у него появилось зловещее предчувствие, поэтому он поспешил добавить:

— Только тогда я имел в виду Учителя и главу. Речь шла не о том, чтобы дать прекрасным костяным бабочкам возможность вернуться домой…

Чу Ваньнин не стал с ним спорить и задал следующий вопрос:

— В таком случае знаешь ли ты, что от всего сердца пожелал Мо Жань, когда стал моим учеником?

— Что?

Чу Ваньнин наконец поднял глаза и прямо посмотрел на Ши Мэя. Морозный холод в его глазах стал еще более бездушным и безмолвным, чем в самом начале их разговора.

— Он сказал, что хотел бы получить такое же непревзойденное оружие как Тяньвэнь, чтобы спасти чуть больше жизней.

Он сказал это так просто, словно говорил о чем-то заурядном, а не о прежнем заветном желании своего возлюбленного.