Хаски и его учитель белый кот. Том III

Ливень превратился в бурю, давно требовавшее ремонта окно с восточной стороны под натиском шквального ветра внезапно распахнулось, и дождь вместе с порывами холодного ветра хлынул внутрь.

Белая молния расколола небо, выхватив из тьмы внушающее ужас лицо стоявшего у кровати человека.

— Этот достопочтенный наивно полагал, что ты никогда не сделаешь это вновь.

— … — Чу Ваньнин медленно повернул голову.

Тасянь-Цзюнь стоял, опираясь на столбик кровати. На голой груди виднелась царапина, которую он получил, уклоняясь от кинжала. Не обращая на нее никакого внимания, он бесстрастно взирал на Чу Ваньнина:

— Надо же, вопреки ожиданиям, ты все же хотел убить меня.

Одним рывком, он с поразительной скоростью схватил Чу Ваньнина за запястье и в следующее мгновение с ясно различимым хрустом вывихнул ему руку.

— Прискорбно, не правда ли, но, кажется, сейчас я могущественнее, чем когда-либо прежде? — в ожидании ответа Тасянь-Цзюнь уставился в посеревшее от боли лицо Чу Ваньнина, но тот молчал, поэтому император холодно продолжил. — С этими моими приемами ты ведь еще не знаком?

Он сделал паузу, а потом, словно насмехаясь над собой, продолжил:

— На самом деле в этом нет ничего удивительного. Если бы ты, как я, остался здесь один… Представь, ты никого здесь не знаешь и никому не можешь доверять, а самое интересное занятие на каждый день — изматывающие тренировки. Так за семь-восемь лет и ты смог бы значительно усовершенствовать свои навыки.

Сияние Хуайша померкло и, превратившись в слабую тень, растаяло, вновь слившись в единое целое с плотью и кровью Чу Ваньнина.

Легкая усмешка появилась на губах Тасянь-Цзюня:

— Учитель, в прошлом все мои приемы были переняты у тебя. Однако теперь это не так.

— …

— Сколько он прожил в том мире после возрождения, столько же я в одиночестве томился в этом мире, а теперь я к тому же получил его духовное ядро, — сказал Тасянь-Цзюнь, поглаживая бровь Чу Ваньнина своим большим мозолистым пальцем. — С текущими возможностями Учителя убить меня невозможно.

Спустя несколько мгновений, как будто что-то вспомнив, он добавил:

— Учитель ведь может не знать, чем я занимался все эти годы в этом полуразрушенном смертном мире?

Он говорил в очень интимном тоне и больше не называл себя «этот достопочтенный».

— Я отведу тебя посмотреть."

"Место, куда он хотел отвести Чу Ваньнина, было совсем недалеко: на горе Хоу, там, где граница между миром живых и мертвых была слабее всего.

Но в их схватке его одежда промокла, а одежда Чу Ваньнина и вовсе была разорвана, так что он больше не мог ее носить. Такая мелочь нисколько не обеспокоила Тасянь-Цзюня: сложив пальцы, он создал духовную бабочку, чтобы передать с ней приказ. Очень скоро в зал вошел старик Лю Гун со стопкой чистой одежды в руках.