Хаски и его учитель белый кот. Том III

Два мира переплелись, миллионы беженцев рассеялись по белу свету, образцовый наставник Мо умер, и Пик Сышэн пал… Так же как у него, у Чу Ваньнина больше ничего не осталось, так что, скорее всего, он придет, чтобы, поставив на кон свою жизнь, поквитаться с ним.

Тасянь-Цзюнь не боялся, более того, в глубине души с нетерпением ждал этой встречи.

Этой глубокой ночью во дворце тут и там мерцали одинокие свечи и только во Дворце Ушань девять тысяч девятьсот девяносто девять огней рассеивали мрак, превратив ночь в полярный день.

Тасянь-Цзюнь позвал старика Лю и приказал ему:

— Вели слугам погасить половину свечей.

Было слишком светло, и он боялся, что Чу Ваньнин столкнется с трудностями, пытаясь незаметно проникнуть во дворец, поэтому решил ослабить меры предосторожности.

Лю Гун пошел выполнять приказ, а он стоял и ждал, пока старик не придет с докладом:

— Ваше величество, половина огней потушена.

Тасянь-Цзюнь осмотрел залитый тусклым светом внутренний двор и остался недоволен увиденным. Немного подумав, он приказал:

— Потушите все.

Старик Лю просто лишился дара речи.

Пока светильники во Дворце Ушань гасли один за другим, огонь в сердце Тасянь-Цзюня разгорался все сильнее. У него было смутное предчувствие, что Чу Ваньнин скоро придет. Скорее всего этот человек будет одет в те же белые одежды, с лицом исполненным праведного негодования и ртом полным утомительных нравоучений, горящий желанием отомстить за образцового наставника Мо."

"Лишь подумав об этом, он почувствовал возбуждение и кончиком языка облизнул губы и ровные белые зубы. В глубине покоев за тюлевым пологом он оставил всего лишь один светильник на высокой бронзовой подставке в виде переплетающихся цветущих ветвей. Этот огонь Тасянь-Цзюнь зажег для отчаявшегося мотылька Чу Ваньнина, чтобы показать ему, что он здесь и ждет, когда, себе на погибель, он атакует его.

Глубокой ночью за окном начал моросить дождь.

Под перестук дождевых капель Тасянь-Цзюнь переоделся в свое лучшее расшитое золотом одеяние для торжественных выходов, собственноручно расстелил матрас и мягкое покрывало, разложил подушки. Осмотрев комнату, он почувствовал, что чего-то не хватает и, в конце концов, приказал подогреть на пару кувшин выдержанного вина «Белые Цветы Груши».

При полном параде и с подогретым для гостя вином император стоял у окна, смотрел на усиливающийся дождь и караулил тюлевый полог. Он не призвал Бугуй и до самого конца не собирался этого делать.

Наоборот, охраняя вино и согревая постель, он строил далеко идущие планы, злорадно думая про себя: «Пф, когда Чу Ваньнин придет, непременно заставлю его узнать, как безжалостен мой меч[292.9]!»

Глава 293. Пик Сышэн. Глубокая обида[293.1] Императора

Но и к полуночи Чу Ваньнин все еще не появился.