Хаски и его учитель белый кот. Том III

Образцовый наставник Мо, скорее всего, уже умер, Чу Ваньнин пропал без вести, Пик Сышэн рухнул, а у оставшихся великих школ не хватало сил позаботиться даже о себе. Все больше и больше обезумевших марионеток Вэйци Чжэньлун бродили по миру, сея смуту. Убийственное пламя вспыхнуло, как в степи сухая трава, и с поразительной скоростью охватило весь мир совершенствования.

Цзянду, Янчжоу, Шучжун, Лэйчжой... Под ночным снегопадом роскошные корабли и дворцы богатеев, испустив последний горестный вздох, рухнули, сгинув в этом испепеляющем огне. Сколько прекрасного[289.2] ушло безвозвратно, захваченное вихрем этого бушующего пламени бедствия[289.3].

Тем временем из обсерватории Цитадели Тяньинь Ши Мэй в одиночестве смотрел на погружающиеся в первозданный хаос отдаленные горы и реки. В какой-то момент позади него послышался тихий звук шагов.

Женские шелковые туфельки легко ступали по тонкому слою только выпавшего снега. Му Яньли подошла и набросила ему на плечи теплый плащ.

— Тасянь-Цзюнь?

— Сегодня утром он отправился в путь.

— Ты… уже послал его заниматься тем делом? — Му Яньли выглядела немного удивленной. — Почему так быстро?

— Нечего больше ждать. Все нужные приготовления уже сделаны, и теперь, когда все готово, не хватает лишь попутного ветра. А это зависит именно от него.

После этих слов Ши Мэй долго молчал, а когда снова заговорил, его прежде невозмутимый голос едва заметно дрожал.

— Сестра, — хрипло пробормотал он, обращаясь к Му Яньли, — после стольких лет, спустя две жизни я, наконец, сделал это…

Чуть склонив голову, Му Яньли увидела, что в его персиковых глазах стоят слезы, причиной которых могло быть как слишком сильное волнение, так и сильнейшая обида.

Ши Мэй закрыл глаза и, усилием воли подавив легкую дрожь в теле, сказал:

— Пора, — чуть понизив голос, он продолжил. — Пространственно-временные Врата Жизни и Смерти скоро откроются. Нам нужно собрать всех готовых марионеток Вэйци и отправить их туда.

— Всех марионеток?

— Да, всех.

— Но так много людей... — лицо Му Яньли побледнело, однако заметив на лице Ши Мэя душевную боль и сильное волнение, она поспешила твердо и решительно добавить, — хорошо, мне все ясно.

Му Яньли повернулась и пошла прочь, но у лестницы Ши Мэй вдруг окликнул ее:

— Подожди!

Повернувшись, под пологом сумерек она увидела стоящего вполоборота Ши Мэя. Его плащ развевался на сильном ветру, он смотрел на Му Яньли и как будто хотел что-то сказать. Однако, хотя его глаза заметно покраснели, в итоге ни слова так и не сорвалось с его губ.

Какое-то время Ши Мэй и Му Яньли так и стояли, молча глядя друг на друга.

— Не беспокойся, — наконец сказала Му Яньли, — даже если это жестоко и бесчеловечно, я не предам тебя.

Ши Мэй резко закрыл глаза.