Хаски и его учитель белый кот. Том III

Если, практикуя, она станет одержима и потеряет связь с реальностью, то может еще и навлечь беду на нашего брата-наставника Ечэня, и в самом деле причинить немалый вред.

— Да ладно вам, какое еще двойное совершенствование. Брат-наставник практиковал с ней ради общественного блага, а она с ним из личных интересов. Какие помыслы она скрывала, всем известно. Ха, по-моему, она просто пыталась воспользоваться ситуацией, чтобы заполучить брата-наставника.

— Старшая ученица Ван старше нас, так что и кожа у нее куда толще.

Эти слова передавались из уст в уста и вскоре достигли ушей Сюэ Чжэнъюна, который, как обычно, приехал навестить барышню Ван во время Праздника Середины Осени.

Молодой герой Сюэ был человеком простым, но далеко не глупым, так что довольно быстро разобрался, что к чему. В гневе он тут же призвал к порядку этих не в меру болтливых юных дев, после чего помчался разыскивать барышню Ван. Отыскав ее, какое-то время он просто не мог найти правильных слов и лишь глупо пялился на нее:

— Ты…

Ван Чуцин подняла на него покрасневшие глаза, по которым сразу можно было понять, что она только что плакала.

Сюэ Чжэнъюн поспешил добавить:

— Ты только не плачь, ладно… не надо, не слушай эти досужие сплетни. Ты… ты… я думаю, что ты самая хорошая. Я… я…

Ван Чуцин стояла около плакучей ивы, ее взгляд был устремлен на сверкающую словно горный хрусталь озерную гладь:

— В прошлый раз я сказала тебе неправду. На самом деле, есть человек, который мне нравится.

— Угу.

— Тогда почему бы тебе не уйти?

Сюэ Чжэнъюн почесал в затылке:

— Но этому человеку не нравишься ты… он тебя не любит, а я… я ведь все еще могу поговорить с тобой, вряд ли он будет вмешиваться.

Заметив ее молчание, Сюэ Чжэнъюн немного смутился и, поколебавшись, уточнил:

— Он же не будет вмешиваться?

Барышня Ван опустила голову и тихо прошептала:

— Ему все равно.

Можно ли считать отношениями то, чтобы было между ней и Цзян Си? От начала и до конца это был лишь приказ наставника, да еще ее собственная безответная любовь.

В школе все говорили, что Цзян Си подонок. Но Ван Чуцин считала, что было бы слишком жестоко записывать человека в подонки лишь потому, что он не хочет принимать чужие чувства.

Цзян Си никогда не обманывал чьих-либо чувств и никому не давал повода для надежды. Это они, подобно слетающимся к огню мотылькам, прекрасно зная о его бессердечии и холодности, преследовали его, принимая желаемое за действительное.

Именно поэтому в этот момент она чувствовала себя невыносимо неловко и захотела его отпустить.