Хаски и его учитель белый кот. Том III

За плотно закрытыми дверями ученической спальни Ши Мэй перебил всю посуду…

— Как смеешь после этого требовать от меня притворяться спокойным? — его грудь яростно вздымалась. — Учитель умер. Когда ты строил свои продуманные планы, ты и это просчитал?

Потемневшее лицо Хуа Биньаня в этот момент тоже было сложно назвать красивым:

— Как ты можешь обвинять меня в этом? Если хочешь на кого-то повесить вину, то обвиняй Мо Жаня, который повел себя так безрассудно, — лежавшие на столе пальцы Хуа Биньаня на этих словах крепко сжались в кулак, так что ногти погрузились в ладони. Его тон вдруг стал очень яростным и резким. — Это он погубил Чу Ваньнина.

— Верно… это он, — Глаза Ши Мэя покраснели, однако он изо всех сил сдерживал подступившие слезы. Он не мог их пролить, ведь с самого детства мама твердила ему: с чем бы тебе не пришлось столкнуться, ты не должен плакать. И он знал, что в этом Хуа Биньань не отличается от него.

— Это он погубил Учителя! Так что не останавливай меня, я сейчас же пойду и убью его!

Хуа Биньань тут же вскинул голову:

— Ты с ума сошел?!

— А? — задыхаясь от гнева, Ши Мэй кивнул головой и в его глазах ярко вспыхнул вызов. — Значит, ты все еще помнишь, что такое «сойти с ума»?

Хуа Биньань процедил сквозь стиснутые зубы:

— Оберегать Мо Жаня, закалять его и держать под контролем — это наш приоритет и главное условие достижения нашей цели. Все остальное — вторично, так что не стоит отвлекаться на мысли о чем-то другом.

— Вот именно, все так и есть, — прикрыв кривую ухмылку рукой, Ши Мэй насмешливо хмыкнул, но при этом глаза его ярко сияли от сжигающей изнутри ярости. — Ты же у нас великий мастер Ханьлинь, можешь себе позволить вместе со всей той толпой заклинателей из Гуюэе отдать дань уважения почившему образцовом наставнику Чу, и даже, при желании, бросить несколько презрительных слов в сторону Мо Жаня… а я? Зачем ты говоришь мне весь этот бессмысленный вздор?

— …

Ши Мэй уселся на стул. Выражение его лица в этот момент можно было назвать почти пренебрежительным:"

"— Когда сегодня ты пришел ко мне, то первым делом заговорил о том, что я должен как можно быстрее определить, полностью ли пропал эффект от воздействия на Мо Жаня Цветка Вечного Сожаления Восьми Страданий Бытия, или еще можно что-то спасти, — он говорил это очень тихо, медленно скользя взглядом по Хуа Биньаню. Добравшись до его совершенно посеревшего лица, он, не скрывая насмешки, продолжил. — Ты в самом деле просишь меня в этот момент пойти и признаться Мо Жаню в любви? Я должен сказать ему, что Чу Ваньнин ни в коем случае не должен заменить меня в его сердце?

Острые, как шипы, слова пронзали не только Хуа Биньаня, но и его самого.