Хаски и его учитель белый кот. Том III

— Этот достопочтенный также желает присутствовать при этом.

— Ну уж нет, так не пойдет, — ответил Ши Мэй, — искусство врачевания великого мастера Ханьлиня не для посторонних глаз.

— …

Видя, что Тасянь-Цзюнь не собирается уходить, Ши Мэй сказал:"

"— Ладно, можете не уходить. Тогда уйду я, а вы оставайтесь. Все-таки вы же у нас Божественный Император, чьи непревзойденные способности и умения выше воли небес, так что, несомненно, сможете хорошо позаботиться о нем.

После этих слов Тасянь-Цзюнь совсем сник.

Его духовная сущность была очень напористой и кровожадной. Лучше всего она подходила для совершенствования по пути насилия, но для врачевания совершенно не годилась. В прошлой жизни в его дворце было много людей и не было недостатка в целителях, поэтому он никогда не уделял достаточно времени изучению этого искусства.

К этому времени Ши Мэй полностью восстановил самообладание и теперь, внутренне посмеиваясь, с улыбкой смотрел на него.

У Тасянь-Цзюня улыбающееся лицо Ши Мэя явно вызывало отторжение на грани тошноты, поэтому, не желая больше видеть его, он поспешил отвернуться. Через некоторое время император неохотно процедил сквозь зубы:

— Ладно. Этот достопочтенный выйдет, а ты исцелишь его, — помолчав, он злобно добавил, — однако этот достопочтенный будет стоять прямо за этой дверью, и если ты посмеешь…

Прежде, чем он продолжил, на его лице появилось холодное выражение, способное заморозить человека до смерти.

— Если ты посмеешь хоть что-то сотворить с ним, этот достопочтенный немедленно приберет твою собачью жизнь.

Впрочем, эта угроза не произвела большого впечатления на Ши Мэя. Он опять улыбнулся и взмахом руки попросил Тасянь-Цзюня пройти на выход.

Тасянь-Цзюнь неохотно подошел к дверям, но перед тем как выйти, еще какое-то время с хмурым выражением на лице мялся в дверном проеме. Глядя на медленно закрывающуюся каменную дверь, Ши Мэй несколько секунд стоял посреди наконец-то погрузившейся в тишину тайной комнаты. Выждав, пока дверь окончательно закроется, он повернулся и пошел в направлении лежащего на кровати человека в белых одеждах.

Язвительная улыбка сползла с лица Ши Мэя, сменившись на очень спокойное и в то же время совершенно безумное выражение.

— Учитель, — тихо прошептал он.

Медленно, шаг за шагом, он подходил к нему все ближе.

Теперь, когда Чу Ваньнин наконец-то был в его руках, что ему стоящий за дверью Наступающий на бессмертных Император? У него припасено множество способов сделать так, чтобы Чу Ваньнин не издал ни звука.

Пока император смертного мира не вошел сюда, как бы ни бушевал и ни злился, он совершенно бессилен перед ним.