Хаски и его учитель белый кот. Том III

Это только его вина и никто его не простит, потому что нет ему прощения.

Может быть только разрушив свое духовное ядро, только пожертвовав собой в этом пламени, пройдя до конца по той же дороге, что и Чу Ваньнин в прошлой жизни, он, наконец, смог обрести немного утешения.

Только теперь, очень осторожно и с великим почтением, он мог произнести эту фразу: «Если бы я мог, то хотел бы стать таким, как Чу Ваньнин».

Прошу вас, люди, услышав об этой моей мечте, не смейтесь надо мной.

Не нужно плеваться и с презрением отворачиваться от меня.

Я очень глупый и очень долго никого не было рядом со мной.

Когда-то я сбился с пути, и двадцать лет на протяжении двух жизней так и шел по кривой дорожке.

Я слишком туп, чтобы понять почему, в конце концов, я дошел до того, что оказался в этом безграничном мраке. Я не понимаю, почему все так повернулось и закончилось этим, но, оглянувшись назад, я вижу, что все было неправильно.

Я не могу найти маму.

И я не могу найти Учителя.

Прошу вас, люди, в аду слишком холодно.

Позвольте мне вернуться…

Я хочу вернуться домой.

Глава 265. Цитадель Тяньинь. Пара Ши Мэев

Когда воск выгорает, остается мрак.

Когда гаснет пламя, остается лишь пепел.

Но мрак тоже некогда сиял, а пепел был обжигающе горячим. У него тоже были месяцы и годы света и тепла, о которых сейчас никто не ведает и от него уже никогда не узнает.

Мо Жань отдал без остатка все свои духовные силы.

Он видел, как разлетаются птицы, войско мертвецов погружается в землю, живые люди освобождаются от контроля Вэйци Чжэньлун, и черные шашки трескаются одна за другой. Он видел, как черный прилив, грозивший захлестнуть Пик Сышэн, потеряв свою мощь, отступает и рассеивается. Видел, как грозящее поглотить весь мир страшное бедствие отступает."

"Люди говорили, что он великий грешник, а его чудовищным злодеяниям нет прощения, и в этом он сам был с ними полностью согласен. Однако в итоге этот демон сделал для мира то же самое, что и божественный дух. Для Мо Жаня Чу Ваньнин стал светом во тьме, следуя за которым, он шаг за шагом прошел весь его путь[265.1].

— Брат!

— Жань-эр!

Он смутно слышал, что кто-то зовет его. Угасающий взгляд выхватил из толпы пошатывающегося и спотыкающегося Сюэ Мэна, бегущего к нему со всех ног, а потом и Сюэ Чжэнъюна с госпожой Ван, которые, прорвавшись сквозь плотное окружение, тоже спешили в его сторону.

Услышав, как они зовут его, он почувствовал облегчение и даже нашел в себе силы растянуть губы, словно собираясь улыбнуться, но, в конце концов, по его окровавленному лицу ручьем потекли слезы.

Он хотел сказать: «Простите, я правда поступал дурно», — но горло перехватило и сдавило так, что в итоге он лишь жалобно простонал:

— Не ненавидьте меня.

Я правда…

Я правда очень люблю вас всех.