Хаски и его учитель белый кот. Том III

Сейчас, когда когда у него появилось место для жизни, и ему больше не нужно было беспокоиться о завтрашнем дне, Мо Жань мог больше никогда его не использовать. Но даже если он больше никогда его не наденет, он все еще хотел бережно постирать эту вещицу, аккуратно сложить и хранить на самом дне сундука. Это ведь его друг, а не просто старая одежда.

Но от его желаний ничего не зависело и ему осталось только смириться.

Грязный плащ упал в бушующее пламя. Для той, что так небрежно бросила его в огонь, эта вещь была лишь старым хламом, об который она, к своему величайшему раздражению, измарала руки. Но для Мо Жаня это сожжение стало похоронами, кремацией его самого верного друга.

Широко открыв глаза, он не отрываясь смотрел на огонь.

Получив пищу, языки пламени взвились вверх, размывая этот прекрасный мир в плывущее перед глазами марево.

«Ешь помедленнее, не торопись… если не хватит, есть еще… Откуда ты взялся?..»

В ушах все еще звучал тот полный тепла и нежности юношеский голос. Это было одно из тех редких проявлений доброты и благосклонности, что он получал в своей полной лишений жизни. И вот все превратилось в пепел.

Именно так Мо Жань был принят в Терем Цзуйюй. Хозяйка дома развлечений стала его приемной матерью, и именно от нее он получил фамилию Мо. Выполняя разную работу по дому, какое-то время он жил спокойной жизнью, но, как водится, все хорошее не длится долго. К тому времени Сюнь Фэнжо уже утратила юную свежесть, и хотя музыкальная палата отличалась от публичного дома, согласно правилам подобных заведений, с возрастом, если актриса не получала от поклонников достаточно «денег на содержание[259.8]», то хозяйка могла продать ее «первую ночь» кому-то из богатых посетителей.

Сюнь Фэнжо не слишком беспокоилась об этом, ведь за эти годы она уже заработала для Терема Цзуйюй кучу денег.

— Не хватает еще сто пятьдесят тысяч золотых, — как-то с улыбкой сказала Мо Жаню Сюнь Фэнжо. — Малыш Жань-эр, просто подожди, пока твоя сестрица заработает достаточно денег, чтобы выкупить свободу. Мы вместе уйдем отсюда и заживем счастливо.

Мо Жань был определен на кухню, и из-за того, что хозяйка была против их близкого общения, виделись они довольно редко. Вообще, эта властная женщина не позволяла людям в своем доме дружить и сбиваться в группы, поэтому Сюнь Фэнжо и Мо Жань всегда встречались втайне ото всех.

Протянув руку, барышня Сюнь потрепала его по щеке, а затем щедро отсыпала ему пригоршню конфет:

— Тсс, вот возьми, поешь. Жаль, что я не могу дать тебе денег. Это могут обнаружить, а глаз у твоей приемной матери такой злой, хе-хе.

Мо Жань тут же растянул в улыбке рот, в котором уже не осталось молочных зубов:

— Ага, спасибо сестрица Сюнь.