Хаски и его учитель белый кот. Том III

Дрожа всем телом и глотая горечь в горле, он попытался показать ему жестами, как сильно он хочет есть. Перед глазами все кружилось и плыло, в ушах звенело.

Со слезами на глазах умирающий ребенок умолял человека перед ним о милосердии и сострадании. Он понимал, что если этот милый мальчик, так же как и те молодые господа, которых он встречал прежде, бросит его, не обратив внимания на его мольбу, ему останется только умереть. У него и правда больше не осталось сил.

— Есть…

И Чу Ваньнин накормил его рисовой кашей.

Всего один горшочек жидкой каши спас умирающего от голода человека.

Съев всю кашу, Мо Жань поспешил покинуть земли Храм Убэй. В то время он был немного не в себе, кружилась голова и перед глазами все плыло, так что в итоге из внешности своего «братца-благодетеля» он запомнил лишь чуть вздернутые к уголкам глаза феникса, обрамленные очень густыми и длинными ресницами.

От земель Храма Убэй до Сянтани ни днем ни ночью он не расставался с тем теплым плащом, что отдал ему братец-благодетель. В то время он был очень маленьким, поэтому одежда юноши выглядела на нем до смешного нелепо, особенно когда он накидывал на голову объемный капюшон, который, сползая, закрывал почти все его лицо.

В дороге ему не раз встречались хорошо одетые и накормленные дети, которые прильнув к своим родителям, смеялись над ним и кричали ему вслед:

— Папа, мама, посмотрите на этого маленького попрошайку! Что это такое он на себя надел, так смешно!

Мо Жань ничуть не сердился на них.

Какие-то прохожие и праздные зеваки смеются над ним? Ну и что. Стоит ли вообще обращать внимание на такую ерунду? Он был благодарен уже за то, что этот слишком большой и плохо сидящий на нем плащ мог защитить его от ветра и дождя, а также подарить его сердцу немного душевного тепла."

"Когда он набрасывал этот плащ на плечи во время снегопада, похожие на лепестки цветов снежинки падали на плотную ткань и увядали, так и не коснувшись его тела. Под его защитой даже самой глубокой ночью мрак не мог пробраться в его душу.

С наступлением сумерек Мо Жань разводил огонь и, обняв колени, чтобы согреться, набрасывал на голову капюшон. Укутав все тело в теплую ткань, он смотрел из-под мягкого нежного меха на оторочке на мирно мерцавшие во тьме оранжевые язычки пламени.

Этот плащ был теплым, как мамины объятья и нежным, как глаза феникса братца-благодетеля… Маленький мальчик сворачивался и засыпал, но даже во сне он все еще мог чувствовать слабый цветочный аромат исходящий от плаща, из-за которого ему иногда казалось, что он спит под цветущими яблоневыми ветвями.

Оглядываясь назад, стоит ли удивляться, что он всегда чувствовал, что тело Чу Ваньнина очень приятно пахнет.