Хаски и его учитель белый кот. Том III

В этом мире все ненавидят тебя за хладнокровную безжалостность, но никто не знает, что когда-то, смущенно почесав затылок, ты сказал:

— Я… я не слишком способный, но если когда-нибудь у меня появятся лишние деньги, я построю больше домов, чтобы такие бедняки без крыши над головой, каким был когда-то и я, могли поселиться там. Это ведь будет хорошо!

Все те, кто ненавидит тебя, называя беспощадным убийцей, не знают, что когда-то ты сказал:

— Учитель, я хочу непревзойденное божественное оружие, похожее на Тяньвэнь. Оно может отличить белое от черного[250.1] и спасать жизни.

Все проклинают тебя и каждый может клеймить тебя злодеем и взыскать с тебя полную цену[250.2].

Я знаю правду, но пока не в состоянии защитить твою честь.

Некоторые люди даже во время сна могут почувствовать направленный на них чужой взгляд. Веки Мо Жаня дрогнули и прежде, чем Чу Ваньнин успел среагировать, его глаза открылись:

— Ты…

Их взгляды встретились.

— На что ты смотришь?

Переживания Чу Ваньнина уже перехлестывали через край. Не в силах справиться с эмоциями, он поспешил отвернуться, чтобы не смотреть на Мо Жаня, и коротко ответил:

— Неважно."

"Мо Жань промолчал. Через некоторое время теплое тело позади Чу Ваньнина заключило его в объятия, прижавшись к его спине широкой и крепкой грудью.

Под прикрытием темной ночи Чу Ваньнин открыл глаза. Перед ним легкий ветерок раздувал тюлевый полог, позади была горячая грудь, в которой билось сердце Тасянь-Цзюня. Когда этот мужчина заговорил, было сложно сказать, насмешка или ленивая томность прозвучала в его лишенном прочих эмоций голосе:

— Твое тело такое холодное и потное, — сказав это, Мо Жань наклонился к его шее сбоку и тщательно обнюхал ее. — Тебе приснился дурной сон? — спросил он с легкой насмешкой и благодушием только что проснувшегося человека. — Чую запах страха.

Чу Ваньнин не ответил, но едва заметно вздрогнул. Он не боялся, но груз скорби и угрызений совести почти раздавил его и сейчас практически все его силы уходили на то, чтобы сохранить видимость спокойствия.

В итоге ему все-таки удалось провести Мо Жаня. Не заметив ничего странного, он зевнул, постепенно просыпаясь, и снова наклонился, чтобы понюхать плечо и волосы на виске Чу Ваньнина. Удовлетворенно хмыкнув, он заявил:

— Все-таки интересно, почему даже когда ты потешь, твое тело пахнет цветами? — по его голосу было не понять улыбается сейчас он или нет, — Совсем как вырезанная из дерева статуэтка.

Если бы Мо Жань так пошутил в другое время, то точно столкнулся бы с прикрывающей смущение гневной бранью Чу Ваньнина.

Однако этой ночью он так и не дождался никакой ответной реакции.