Хаски и его учитель белый кот. Том III

Хотя сердце его сдавило от боли, он был настолько близок к отчаянию, что взмолился:

— Нет… не надо…

Его веки опять задрожали и медленно сомкнулись:

— Я больше не вынесу….

В самом деле, мог ли он устоять против афродизиака, если доставшаяся ему доза была в сотни, а то и в тысячи раз выше той, что обычно используют люди?

Голос Мо Жаня был таким невнятным и низким, что было довольно сложно различить, что именно он бормочет:

— Тогда чего ты хочешь от меня?

— Войди… я больше не вынесу. Помоги мне…

Человек за его спиной, казалось, тяжело выдохнул. В конце концов, в целом, получив все, что хотел, он притянул его к себе и, усадив сверху, начал яростно двигать бедрами. Никогда еще Мо Жань не входил в него так глубоко. Они буквально склеились плотью и кровью и каждый раз, когда он вскидывал бедра, его мошонка почти наполовину входила в податливое тело. Не в силах сопротивляться собственному желанию, Чу Ваньнин только и мог, что тяжело дышать и стонать, превратившись в руках Мо Жаня в мягкую глину. Что же касается мужчины, что без остановки трахал его, то в какой-то момент он схватил его за подбородок и, повернув его голову, накрыл влажным ртом его губы. Казалось, в этот момент между их губами и зубами зародился неясный вздох, похожий на стон.

Мо Жань тяжело сглотнул. Голос его звучал низко и приглушенно:

— Это и есть настоящий трах…

Все разумные части души уже покинули Чу Ваньнина. Осталось только грешное тело, дрейфующее в этом темном море страстей.

— Ах… не останавливайся… ах… так горячо… еще быстрее… — в полузабытьи бормотал он.

— Без устали, снова и снова, я буду удовлетворять тебя… Чу Ваньнин… Ваньнин…"

"Он трахал его так долго, что Чу Ваньнину начало казаться, что, похоже, ему суждено вот так скончаться в объятиях этого мужчины. Смешиваясь и взбиваясь в пену, их телесные жидкости стекали вниз по бедрам.

Внезапно мужчина обхватил его за талию и, вновь перевернув лицом вверх, прижал к спинке кровати, задрал его ноги и опять засадил на полную. На этот раз скорость и сила его толчков были настолько потрясающе мощными, что Чу Ваньнин только и мог, что, широко распахнув глаза, вскрикивать и стонать. Совершенно потерявший рассудок, сгорающий от вожделения, его любовник снова и снова то входил в его тело до самого основания, то полностью выходил, оставляя лишь головку у самого входа, а потом опять безжалостно таранил его, так быстро и так сильно, что его голос теперь тоже срывался и дрожал.

— Ваньнин… Ваньнин… — ни разу этот человек не позвал кого-то другого.

Вдруг он обхватил его лицо руками и, прижавшись к его лбу своим, пробормотал:

— Золотце, я сейчас кончу. Позволь мне быть в тебе…

Чу Ваньнин открыл рот, словно выброшенная на берег умирающая рыба.