Хаски и его учитель белый кот. Том III

С каждым новым движением он входил до упора, достигая самой глубокой точки его тела, так что Чу Ваньнин физически ощущал, как внутри него пульсирует твердый, горячий и толстый член.

Густая «смазка», появившаяся в результате их совокупления, начала просачиваться за края занятой членом кишки…"

"Чем дольше длился поцелуй, тем еще более неудержимо яростными и безумными становились движения снизу. Глаза Мо Жаня странно затуманились и сложно было понять, что за чувство плескалось внутри них. Была ли это животная похоть или любовное желание, в итоге все размылось и перепуталось:

— Не хватайся за одеяло. Ты мой человек, можешь держаться за меня.

За всю сцену животного спаривания, это была единственная фраза, похожая на проявление заботы и привязанности. Чу Ваньнин не послушался. Не похоже, что ему хотелось обнимать этого мужчину, погружаясь вместе с ним в удовольствие совокупления. В итоге выражение лица Мо Жаня постепенно стало еще более холодным и мрачным, а движения дикими и необузданными.

Чу Ваньнин вцепился в простыни так сильно, что на тыльной стороне ладоней вздулись вены. С самого начала подобное обращение было для него нестерпимой мукой, но Мо Жань и не думал его щадить. Похожая на мелкую гальку жесткая ладонь грубо тискала и терла его талию и ягодицы. Чу Ваньнин не мог сказать, как долго этот человек толкался в его тело, но тот опять вдруг с чего-то разъярился и внезапно полностью вышел из него. Чу Ваньнин услышал свой хриплый приглушенный стон. В следующий момент его грубо перевернули. Непристойно растянутый вход в его тело судорожно сокращался, словно пытаясь снова сжаться, по краям выступила липкая густая жидкость. Прежде чем она успела вытечь, мужчина прижался к истекающей смазкой дыре горячей головкой ни капли не уменьшившегося огромного и толстого члена.

Он слышал, как Мо Жань спросил:

— Достаточно большой?

— …

— Твой муж хорошо тебя трахает? А?!

Чу Ваньнин услышал свой почти сорванный голос:

— Убирайся… Катись отсюда!

Мо Жань грязно выругался, похоже, пытаясь нащупать что-то рядом с кроватью. Чу Ваньнин почувствовал, как он раздвинул его ноги еще шире, а потом выдавил в его задний проход неизвестно сколько ледяной маслянистой смазки.

Сначала Чу Ваньнин услышал свой полузадушенный тихий всхлип, а потом собственную брань:

— Мо Жань… Мо Жань, ты такая скотина…

Звезда упала и сгорела…

Мо Жань.

Все не так.

Мо Жань — это тот человек, что с лучезарной улыбкой смотрел на него под цветущим деревом.

Мо Жань — это тот, кто говорил ему:

— Учитель, всю свою жизнь я хочу держать зонт для тебя.

Мо Жань — это тот, кто, нежно гладя его по волосам, сказал ему:

— Тебе будет больно.