Хаски и его учитель белый кот. Том III

В этом бренном теле Чу Ваньнин ясно видел, что вещью, которую он только что так агрессивно использовал, была недавно вытащенная из его волос золотая шпилька, служившая украшением для мужчины, вступающего в брак.

Прицокнув языком, Мо Жань поднял руку, чтобы лучше рассмотреть кровоточащую рану на ней. Холодно усмехнувшись, он, словно исследующая воздух в поиске добычи ядовитая змея, высунул язык и слизнул струйку алой крови, так что часть ее так и осталась между его губами и зубами.

Безумный свет в его глазах стал почти по-звериному диким и безжалостным. В какой-то момент его прекрасное лицо утратило свою красоту, став похожим на оскалившуюся морду свирепого демона.

— Кто бы мог подумать, что даже без духовного ядра ты сможешь ранить этого достопочтенного, — окрашенные кровью губы Мо Жаня растянулись в безумной улыбке. Громко рассмеявшись, он продолжил, — Чу Ваньнин, а у тебя острые когти, этот достопочтенный все еще не дорос до тебя.

— Катись!

— Выметайся да катись — эти слова предел твоего красноречия? — Мо Жань опустил руку, но не спешил ее перевязать, словно наслаждаясь болью. Выражение его лица стало ненормально спокойным и благодушным. — Раз тебе так нравится с презрением отвергать этого достопочтенного, так почему сегодня в тронном зале перед всеми приглашенными гостями ты не проронил ни звука?

— …"

"— Этот достопочтенный ограничил твои движения, но голоса тебя не лишал. Ты же мог яростно кричать и браниться, требуя, чтобы этот достопочтенный к тебе не прикасался, — снова приблизившись к нему вплотную, Мо Жань схватил его за запястье и с силой сжал все еще удерживающую шпильку руку. Насмешливо оскалив зубы, на которых все еще были видны следы крови, он продолжил. — Однако все, что ты сделал, когда я снял с твоих рук связывающее заклинание, это выплеснул воду из таза для омовения рук, замочив половину рукава этого достопочтенного[242.5].

Выдержав многозначительную паузу, Мо Жань рассмеялся в голос:

— Учитель, раз уж ты так зол, что ж ты тогда не закричал, а?

— Ты… бесстыжий наглец!

— Если этот достопочтенный — бесстыжий наглец, то кто тогда достойный человек? Сюэ Мэн? Я послал ему приглашение на сегодняшнее большое торжество, но он сам не захотел приехать. А если бы он явился? Какие планы ты обдумывал? — Мо Жань усмехнулся. — Ты бы не стал кланяться небу, земле и родителям, а вместо этого подал голос, чтобы он узнал тебя и забрал с собой?

Несмотря на то, что у попавшего в эту сцену из чужих воспоминаний Чу Ваньнина в голове была полная неразбериха, его тело, однако, явно знало, о чем говорит Мо Жань, и с ненавистью стиснуло зубы, не проронив ни слова.

Видя, как он кипит от злости, Мо Жань вдруг вытянул кончик окровавленного языка и, наклонив голову, легонько лизнул его ушную раковину.

— !..