Хаски и его учитель белый кот. Том III

В этот момент с неизвестно откуда взявшимся мужеством Хуайцзуй вскочил на ноги и закричал вслед Чу Ваньнину:

— Ты… ты знаешь, что я сотворил? Разве в твоем мире я не поступил с тобой так же? …Ты не можешь снова довериться мне!

Чу Ваньнин лишь покачал головой. Темная ночь скрыла выражение его лица.

— Великий мастер… — его силуэт удалялся все дальше и дальше, — у меня нет времени… прошу, придумайте способ… Это слишком важно, так что не имеет значения, какие методы вы используете. Прошу, обязательно убедите «меня» выслушать вас. Нужно, чтобы он и «я» вместе поднялись на гору Лунсюэ.

Наконец Чу Ваньнин исчез.

Растаял в ночных сумерках, растворился среди множества тускло сияющих звезд.

Хуайцзуй выскочил во двор, но увидел лишь, как очень далеко, там, где мрак ночи был особенно густым и гнетущим, на мгновение промелькнула яркая вспышка. Чу Ваньнин исчез без следа, и только переполненная духовной силой курильница, что он крепко сжимал в своей руке, подтверждала, что все это не было одним из его снов.

Сцена перед глазами Мо Жаня вдруг сильно закачалась, а потом и вовсе обрушилась, словно снесенная лавиной из осколков кирпичей и разбитой черепицы.

— Он сказал, что я могу использовать любые методы, однако, что я мог сделать? — тяжело вздохнув, сказал Хуайцзуй. — Он уже давно перестал мне доверять и, так же как и я, старательно избегал новых встреч. Кроме того, в моей душе все еще оставались сомнения, и я не был уверен, что на самом деле существует этот коварный замысел против мира. И только после того как над Цайде образовался Небесный Раскол, Ваньнин умер и был мною воскрешен, я набрался смелости и написал ему письмо.

Я много раз обдумывал, что же написать в этом письме. Я боялся изложить все как есть, потому что не знал, насколько могущественны люди, что скрываются за кулисами. Кроме того, у меня и правда не было другого предлога, чтобы искать новой встречи с ним и уж тем более я не мог принудить силой такого могущественного человека, как старейшина Юйхэн с Пика Сышэн. У меня не было ни одного шанса заставить его пойти со мной, так что, в конце концов, я решил использовать как предлог для встречи на горе Лунсюэ тот факт, что за все эти годы его духовное ядро до конца так и не восстановилось, и это, вероятно, причиняло ему сильный дискомфорт.

Однако я четырнадцать лет его обманывал, поэтому, несмотря на искренность и серьезность моих намерений, он так и не захотел довериться мне…

Эхо принесло издалека тяжелый вздох, полный нескрываемого разочарования и печали.

— Я все ждал. Так же как и почти двадцать лет назад, когда, заточив его на горе, каждый день приходил проведать его, надеясь, что он может измениться, так и теперь я ежедневно поднимался на гору Лунсюэ в надежде, что он может вернуться.