Хаски и его учитель белый кот. Том III

Откуда тебе знать? А не он ли сжег меня?

— Ты даже не знаешь всей правды о том, что произошло, когда раскололись небеса!

— Мне и не надо знать, — мрачно ответил Тасянь-Цзюнь. — Мо Вэйюй, уже слишком поздно, и, думаю, так даже лучше. Пока он жив, этот человек — мой, и я буду крепко сжимать его в своем кулаке. Если он счастлив — хорошо, если недоволен — тоже неплохо, презирает меня — ну и ладно, ненавидит — ну и пусть! Все это не имеет значения, — помолчав, он добавил, — пока я могу видеть его.

У Мо Жаня перехватило горло. Его трясло от гнева и боли, от непомерного чувства вины, стыда и ужаса.

— Один раз ты уже погубил[235.4] его, — сказал он с легкой дрожью в голосе. — А теперь хочешь погубить самого себя и уничтожить его в этом мире… второй раз…

Тасянь-Цзюнь тут же растянул губы в такой широкой улыбке, что стали видны глубокие ямочки на его щеках. Смерив Мо Жаня насмешливым взглядом, он ответил:

— Что значит это твое «уничтожить»? Разве ты не думал так же? Не важно, жив или мертв этот человек, — пока можно сжимать его в ладони, это не имеет значения.

Мо Жань закрыл глаза и, покачав головой, хрипло сказал:

— Ты заблуждаешься. Ты не должен так с ним обращаться… он… он правда относился к тебе лучше всех в этом мире.

— Это просто бред! — в один миг широкая улыбка на лице Тасянь-Цзюня стала натянутой. — Это он относился ко мне лучше всех в этом мире? А как же Ши Мэй? Образцовый наставник Мо, тебе не кажется, что ты смешон? Ведь очевидно, что сейчас ты должен беспокоиться совсем о другом человеке. Тот, кто всегда был ласков и нежен с тобой, никогда не презирал и не отвергал тебя — это Ши Минцзин. А ты убеждаешь меня, что Чу Ваньнин — лучший человек в мире? Ты сам-то хоть понимаешь, о чем говоришь?

— Человек, который не понимает, о чем говорит, — это ты!

Сейчас их тела были настолько близко, что духовные потоки с шипящим звуком сталкивались и бились друг о друга.

Глаза Мо Жаня покраснели."

"— Он относился к тебе со всей душой, просто он слишком неловкий и зажатый, поэтому очень многие вещи… очень многие поступки совершал, не думая о последствиях: глупо шел напролом и после никогда не говорил тебе о том, что сделал. Очнись, человек, который тебе нравится, вовсе не Ши Минцзин. За эти годы сколько раз ты мечтал заняться любовью с Ши Мэем? Лежа в одиночестве на огромной постели в опустевшем Дворце Ушань, о ком ты думал?

— …Этот достопочтенный и не отрицает, что в ебле он страсть как хорош, — весьма прохладно ответил Тасянь-Цзюнь. — Ну и что с того? Он никогда не сможет заменить Ши Мэя.

Мо Жань понимал, что сейчас из уст Тасянь-Цзюня он слышит собственные слова из прошлой жизни, но от гнева кровь вскипела у него в жилах и, поднявшись к голове, загудела в ушах. До скрежета стиснув зубы, он процедил:

— Не смей оскорблять его.