Хаски и его учитель белый кот. Том III

— Хуа Биньань! Отпусти его!

Побледневший Ши Мэй, склонив голову, посмотрел сначала на Мо Жаня, а потом на Сюэ Мэна.

Он упрямо сжал губы, прежде чем, наконец, обратился к ним:

— Помогите Учителю. Не надо беспокоиться обо мне.

— Ши Мэй!

Лицо стоящего перед формацией Чу Ваньнина тоже смертельно побледнело. Руки, изливающие энергию в образовавшуюся черную дыру, дрожали, от напряжения на тыльной стороне ладоней проступили вены, а готовое выскочить из груди сердце, казалось, билось уже где-то в горле.

Взгляд Ши Мэя скользнул по фигуре Чу Ваньнина, и в его глазах отразилась печаль.

— Учитель…

— Какое совпадение, а?! — Хуа Биньань даже на мгновение замер от неожиданности, но тут же расплылся в довольной улыбке. — Неужели тот, кого я так ловко поймал, ученик самого образцового наставника Чу?

— … — Чу Ваньнин.

— Тогда неудивительно, что в столь юном возрасте ты уже добился таких успехов в учении, — Хуа Биньань не скупился на похвалу. — Разве у твоего учителя сердце не болит за такого хорошего ученика?

— Хуа Биньань, если тронешь его, в будущем я заставлю тебя заплатить за это!

— То есть, что бы ни случилось, сегодня образцовый наставник не намерен вмешиваться? — Хуа Биньань с улыбкой наклонился и сказал Ши Мэю на ухо. — Слышал? Между твоим спасением и запечатыванием формации, он выбрал второе.

Ши Мэй закрыл глаза, его губы задрожали, однако он не произнес ни слова.

Хуа Биньань громко рассмеялся:

— Если так, то мне по-настоящему жаль, что этот талантливый юноша когда-то поклонился наставнику, для которого чувство долга и принципы важнее жизни его ученика. Ши Минцзин, ты и правда жалок.

Никто не ответил, лишь ветер завывал в повисшей над платформой тишине.

Может быть, оттого, что его жизнь повисла на волоске, посреди этого безмолвия Ши Мэй медленно открыл глаза и сказал:

— Учитель, простите меня.

— …

— Я знаю... вы все помните, что прежде, потворствуя своим эгоистичным желаниям, я делал некоторые вещи... и я до сих пор не знаю, правильно ли я поступал тогда или нет… На самом деле, я недостоин быть учеником Учителя, ведь в прошлом не раз мне было не под силу пожертвовать своей жизнью ради высоких принципов…

— Ши Мэй…

Стоявший на платформе Сюэ Мэн, услышав эти слова, невольно вспомнил ту ночь после смерти Чу Ваньнина, когда Хуайцзуй призвал их отправиться в подземный мир, чтобы спасти Учителя. Тогда Ши Мэй, казалось, немного заколебался и далеко не сразу дал свое согласие.

Мо Жань же подумал о той миске с пельменями, и как впоследствии на постоялом дворе Ши Мэй вежливо извинился, признав, что та самая первая наполненная нежностью и любовью миска, на самом деле, была приготовлена Чу Ваньнином.