Хаски и его учитель белый кот. Том III

он так и сказал… этот достопочтенный…

— Ваше Величество, в чем мы ошиблись? В сердце своем кому как не вам знать, кто вы и откуда. Вы не можете убежать от себя.

Выставив перед собой меч, Мо Жань попятился, остервенело тряся головой:

— Нет, это не так... Все не так…

Черный дым, который он только что разрубил, снова сгустился перед ним в неясную тень, которая шаг за шагом начала наступать на него.

Он услышал тихий шепот:

— Не так?

— Я не Наступающий на бессмертных Император!

— А кто ты, если не Наступающий на бессмертных Император? — неясный и мягкий голос напоминал тонкую струйку дыма, едва различимую за тонким полупрозрачным летним пологом. — Конечно же это ты! Каждый долг имеет своего хозяина, и ты не можешь сбежать от ответственности…

— Но ведь все кончено! — теперь Мо Жань в упор смотрел на клубящийся перед ним силуэт. — Он умер! Наступающий на бессмертных Император умер под пагодой Тунтянь. С тех пор как он лег в могилу, это не имеет ко мне никакого отношения. Я просто… я просто…

Тень едва слышно хмыкнула и с тонким, как цветочный лепесток, намеком на иронию, уточнила:

— Ты просто... кто?

Мо Жань: — …

— Ты просто перевоплотившаяся душа? — спросил призрак. — Просто наделенная чужой памятью смертная оболочка? Просто невинная жизнь, живущая в тени Наступающего на бессмертных Императора? А может... ты просто сон?

Если до этого гнев Мо Жаня помогал ему справиться со страхом, то как только прозвучала эта фраза, все его эмоции замерзли вместе с кровью, что застыла в жилах, превратившись в ломкий лед.

Он впал в ступор, какое-то время просто не реагируя ни на что, а когда все же попытался заговорить, то долго не мог выговорить ни одной фразы. Наконец, он открыл рот и с трудом выдавил из горла лишь одно вязкое обрывочное слово:

— Сон?

— Ты всегда верил в то, что переродился, но кто может сказать наверняка, а так ли это? Почему именно твое видение является правдой? Ты или я — кто из нас реален в данный момент? — дым постепенно обретал форму, превращаясь во все более отчетливый образ. — Ты сказал, что умер под пагодой Тунтянь, но теперь стоишь здесь живой и здоровый... Ты действительно умер?

Мо Жань еще пристальнее вгляделся в этот черный дым.

Он больше не дрожал. Просто ему было так холодно, словно он упал в ледяную прорубь и теперь медленно погружался в бездну, у которой не было дна.

Как же холодно.

Он действительно умер?

Холод Дворца Ушань, казалось, все еще не выветрился из его костей. Пламя факелов восставших девяти духовных школ, словно огромная шипящая огненная змея, обвила подножие горы, изготовившись ужалить его за шею.