Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

— Платки для остальных я вышью сам, — решительно сказал Мо Жань, — в любом случае они даже не поймут, кто именно это сделал… — после этого он взял тот платок, который был почти закончен, и со смехом спросил, — посмотри на эту вышивку, Учитель, разве она не похожа на твою?"

"— Мне и смотреть не надо — я знаю, что похожа, — со вздохом ответил Чу Ваньнин.

И почему этот человек такой ужасный собственник?

Чу Ваньнин погладил Мо Жаня по голове, а тот, запрокинув голову, с легкой улыбкой посмотрел на него.

Свет от лампы был слишком тусклым, и от напряжения у Мо Жаня заболели глаза. Теперь, когда Чу Ваньнин поймал его взгляд, он не мог не отметить, что его глаза немного покраснели, но, несмотря на это, улыбка Мо Жаня была все такой же нежной и лучезарной.

— Все еще хочешь поговорить о тех вещах? — спросил Чу Ваньнин.

Мо Жань на миг замер, а затем прошептал:

— Не хочу.

— Хм, — ответил Чу Ваньнин, — хорошо.

— Будь что будет… — эту фразу Мо Жань сказал скорее для самого себя, чем для Чу Ваньнина.

Будь что будет.

Слишком мало у них было таких дней.

В этом суетном мире Мо Вэйюй не бог, а лишь ряска, плывущая по течению жизни. Человек эгоистичен. Дай умирающему от жажды пригубить стакан воды, а потом попроси его по своей воле выплеснуть все, что осталось, на землю. Слишком тяжело, и вряд ли кто-то в этом мире способен совершить подобное.

Так что Мо Жань намеревался пить этот благодатный дождь до тех пор, пока это будет возможно.

Если в будущем он снова вернется в чистилище, ему уже не будет так больно.

Этой чистой воды прошлого хватит, чтобы утешать его всю последующую пустынную жизнь.

На следующий день множество людей собрались у ворот Горной усадьбы Таобао, чтобы вместе отправиться в путь к горе Цзяо.

Глава Ма приказал своим подчиненным дать всем по крепкому быстроногому скакуну. На каждом черном с золотом седле висел украшенный вышитым полуночным котом[210.2] мешок цянькунь. Стоило севшему на лошадь Сюэ Мэну увидеть этот мешок, и он тут же презрительно наморщил нос.

Вдруг он услышал, как рядом с ним кто-то со смехом сказал:

— Все-таки вкус главы Ма оставляет желать лучшего. Ну, допустим, спереди мешок цянькунь расшит головой кота, но зачем было с оборотной стороны вышивать красной нитью иероглиф «Ма»[210.3]? Однако очень забавно.

Сюэ Мэн повернулся и увидел Мэй Ханьсюэ, который, сидя верхом на абсолютно белом благородном скакуне, также забавлялся с мешком цянькунь. Подняв свои светло-зеленые искрящиеся от смеха глаза, он с улыбкой взглянул на Сюэ Мэна. Висевший у него на лбу каплевидный кристалл, ярко сияя на солнце, отбрасывал мягкие блики на его очаровательное лицо, лишь подчеркивая экзотическую красоту.

Сюэ Мэн побледнел. Бросив на Мэй Ханьсюэ презрительный взгляд, он тихо выругался себе под нос:

— Подонок.