Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

8], если ехать верхом, примерно дней десять хода, так что как раз к концу пути мы сможем завершить положенный пост. Милостивые государи, если у вас нет никаких неотложных дел, то предлагаю не возвращаться в свои школы для поста, а держать его вместе прямо в пути.

Глава дворца Тасюэ ответила:

— Хорошо, идем все вместе. Заодно в пути обсудим наши дальнейшие шаги и выработаем стратегию для противостояния врагу.

Оглядев присутствующих, Сюэ Чжэнъюн вынужден был признать:

— Вот только нас здесь по меньшей мере три тысячи, так что лошадей для всех найти будет трудно…

Вдруг над головами поднялась рука и из толпы донесся слабый дрожащий голос. Вороватого вида мещанин с бегающими крысиными глазами[206.9], в вульгарной ярко-красной одежде, расшитой по краю черными тотемными котами, предложил:"

"— Тех, что есть в моей Усадьбе, должно хватить.

— Хозяин Усадьбы Ма? — Цзян Си насмешливо приподнял брови.

Этого человека звали Ма Юнь[206.10] и на самом деле он был главой одной из Великих духовных школ Верхнего Царства известной как Горная усадьба Таобао[206.11]. В том самом «Бестолковом списке», что когда-то купил Сюэ Мэн, он занимал третье место среди самых богатых людей смертного мира, а теперь, когда Наньгун Лю испустил дух, безо всякого сомнения, занял вторую строчку...

По сравнению с надменным Цзян Си, Ма Юнь выглядел куда более приземленным и имел внешность настоящего торгаша. Впрочем и способы, которыми эти двое заработали свои состояния, сильно разнились. Цзян Си, благодаря своей жесткой манере вести дела, широкому кругу полезных знакомств и свободному доступу к множеству уникальных артефактов, был главным воротилой на мировом черном рынке.

Глава Ма пошел другим путем и открыл по всему миру почтовые станции, которые принимали и отправляли различного рода посылки, перевозимые на лошадях и лодках. Также он открыл прокат изготавливаемых его орденом повозок и лодок, приводимых в движение при помощи духовной силы. Помимо этого, в Горной усадьбе Таобао занимались селекцией и разведением тягловых и быстроходных коней, поэтому сам глава в народе получил прозвище «лошадиный сутенер[206.12]».

Оказавшись лицом к лицу с презрительно взирающим на него Цзян Си, Лошадиный Сутенер Ма совсем стушевался и, втянув шею в плечи, пробормотал:

— Или тогда… давайте отправимся на Остров Линьлин? В конюшнях главы Цзяна, несомненно, больше быстроногих рысаков, чем в моих скромных хлевах, кхе-кхе-кхе…

— … — толпа выжидающе примолкла.

Цзян Си с минуту смотрел на его морщинистое улыбающееся лицо, после чего, так и не придумав достаточно остроумного ответа, сказал:

— Не выдумывайте, я просто до глубины души растроган щедростью главы Ма, который так великодушно предложил свою помощь.