Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Хуайцзуй кивнул:

— Он не просто не остался в стороне, но и вмешался в судьбу этого бродяги, а затем, самовольно покинув храм[103.5], отправился проверить устойчивость границы между мирами в Нижнем Царстве.

— …

— В то время орден Пика Сышэн был только создан, и Нижнее Царство, особенно около границы миров, было намного более опасно, чем сейчас. Думаю, не стоит объяснять вам, что именно увидел там Чу Ваньнин. Вернувшись, он сказал мне, что хочет временно сойти с пути совершенствования и спуститься в залитый кровью бренный мир, чтобы исцелять раненых и спасать умирающих.

— И вы согласились? — спросил Ши Мэй.

— Нет.

— …

— В то время ему исполнилось всего пятнадцать лет. У него была чистая душа и доброе сердце, которое легко можно было обмануть. Как мог я снова позволить ему спуститься вниз? Кроме того, обладая невероятным талантом к духовному совершенствованию, телом он был очень слаб, а внешний мир полон заклинателей, ступивших на путь тьмы. Как его наставник я не смог бы, отпустив его, спать спокойно.

— Но в конечном итоге он все-таки не послушался вас, — резюмировал Мо Жань."

"— Верно. Сначала он выслушал мои доводы, а потом принялся яростно спорить, и мы сильно повздорили. Он заявил, что не понимает, почему, пока совсем рядом, буквально у нас под ногами, простые люди страдают и умирают, наставник с закрытыми глазами сидит на вершине горы и днями напролет медитирует, заботясь лишь о собственном вознесении.

— Ох! — Ши Мэй был потрясен.

Даже из уст постороннего человека эти слова прозвучали бы излишне резко и безжалостно, что уж говорить о Чу Ваньнине, который был единственным приближенным учеником наставника Хуайцзуя. Это и впрямь была величайшая дерзость, граничащая с предательством.

Лицо Хуайцзуя побледнело, и на нем появилось скорбное выражение. Немного помолчав, он все же продолжил:

— В то время душевное состояние этого бедного монаха не было таким стабильным, как сейчас. В порыве гнева я спросил у своего ученика: «ты не можешь спасти себя, а берешься спасать других людей?»

— И что же ответил Учитель? — спросил Ши Мэй.

— Не узнав, как спасти других, как я смогу спасти себя.

Стоило эху этих слов затихнуть, в главном зале стало тихо.

Потому что эту фразу произнес вовсе не наставник Хуайцзуй, а тихо сказал Мо Жань. Вновь услышав слова, сказанные ему когда-то Чу Ваньнином, из уст его ученика, глаза наставника Хуайцзуя ярко вспыхнули. Какое-то время он молча смотрел в лицо этого молодого человека, а затем тяжело вздохнул:

— Он вас и этому обучил? Он… ох… в самом деле, нисколько не изменился. Скорее умрет, чем откажется от своих убеждений.

Было видно, что у Хуайцзуя камень лежит на сердце, но Мо Жаню было ничуть не легче.