Пышка с характером

Наконец бесконечный треп завершился, и она, услышав, как подруга брякнула трубкой, с топотом пронеслась по коридору обратно.

– Все. – Дина устало вздохнула. – Объяснят твоему Виктору, как себя вести. Только фотку его дай нормальную.

– Фотку? – В голове почему-то мелькнула мысль про киллера. Маруся поежилась: – А зачем? Без фотки нельзя?

– Можно, – легко согласилась Динуля. – Тогда нашей ему на спину табличку с именем, причем покрупнее!

– Зачем?

– Затем! Чтобы с ним поговорить, надо к нему подойти, а чтобы подойти, надо знать, что это именно он!

– А дома нельзя?

– Так он и пустит в квартиру двух бритых амбалов!

– Дина, ты связалась с бандитами?"

"– Любимых не выбирают, – вздохнула подруга. – У меня, в принципе, есть еще один – интеллигентный аспирант, историк. Только вряд ли от него в нашем случае может быть польза. Получит он от твоего алканавта по очкам и побежит, не оглядываясь. А бить надо прямо в цель, наверняка. Другого шанса может уже и не представиться.

– Они будут его бить? – У Маруси затряслась нижняя губа и задергалось веко. – Нас посадят! Он заявит в милицию, и нас посадят.

– Волков бояться – в лес не ходить!

– С волками жить – по-волчьи выть, – парировала Маруся.

– Ну вот, сама все понимаешь!

– Я не в этом смысле, я машинально сказала. – Маруся сама испугалась вырвавшейся народной мудрости.

– Зато в тему! Хотя, если тебя подобный выход не устраивает, можешь посоветоваться с мамой…

Привлекать к процессу маму Маруся не хотела. Мысль о том, что Валентина Макаровна узнает про прописку, вызывала полчище мурашек, холодной волной пробегающих по организму. Лучше уж в милицию, чем к маме на расправу!

Через пару дней вернувшийся с работы Виктор, не раздеваясь, пронесся по коридору на звук льющейся в кухне воды и завопил в напрягшуюся Марусину спину:

– Хахаля-бандита нашла? Ничего… Ничего. Их сейчас через одного мочат, и тебя с ним вместе грохнут!!! У-у-у, беспредельщики… – Дальше полились забористые эпитеты в адрес блудной супруги и всех ее родственников вплоть до седьмого колена.

Маруся стояла, вжав голову в плечи, и боялась оглянуться. Но Виктор даже пальцем ее не тронул. Он в бешенстве прыгал в дверном проеме, брызжа слюной и осыпая жену проклятиями. А приблизиться почему-то боялся. Словно между ними натянулась защитная сетка, как в цирке, когда на арену выпускают львов. Напоследок он схватил с полки банку с огурцами и со всего размаха жахнул ее об пол. Огурчики весело разлетелись по линолеуму, пробороздив растекшуюся лужу рассола.

Маруся вздрогнула и съежилась. Послышались удаляющиеся шаги и затихающие в дальней комнате ругательства. Виктор чем-то гремел, хлопал дверцами шкафов, швырял на пол что-то тяжелое.