Жрец Хаоса. Книга IV

Поскольку охраны ещё было достаточно, приходилось постоянно менять своё положение в пространстве, перебежками перемещаясь по этажу и нашпиговывая охрану иглами, словно игольную подушку. Получалось кроваво, но действенно: разрыв сразу нескольких внутренних органов, выбитые глаза, проткнутые кровеносные сосуды, вспоротые шеи… Всё кругом заливало кровью."

"И лишь одно тело, находящееся в центре, посреди магического бурления, никак не реагировало на происходящее. Попробовав отправить одну из пустотных стрел, я понял, что она не достигла цели, увязнув в этой болотной жиже. Поэтому пришлось выбираться в зал жертвоприношений самому.

Отвод глаз мне был недоступен, потому я выставил перед собой и напитал самый мощный щит из доступных мне — пустотный. Затем усилил его снаружи пустотными иглами. Причём именно после взрыва бомб пустоту в разреженном магическом фоне я замечал, как мерцающую сине-чёрную дымку, сплошным щитом прикрывающую меня и движущуюся передо мной, словно строй, ощетинившийся копьями.

Я осторожно шёл по этажу прямиком к залу жертвоприношения. По дороге мне попадалось очень много тел и крови. Натворил я здесь дел со своими пустотными иглами, положив весьма приличное количество народа. Как магически неодарённого, так и бывших магов. Маги, кстати, с опустошёнными резервами по своему цвету аур практически не отличались от простецов — едва-едва лишь имели оттенок того или иного цвета, который сейчас всё больше выцветал в связи со смертью.

Дойдя до основного зала, который выглядел как бальный — с высокими окнами практически от потолка до пола, тяжёлыми бархатными портьерами и плетёными шнурками, их стягивающими, мраморной плиткой, золотыми люстрами на потолке и обилием зеркал по стенам — я словил себя на ощущении сюрреализма. Вся эта роскошь казалась нелепой по сравнению с действием, происходящим внутри.

К Анне было проведено множество трубок, по которым в неё сочилась чёрная жидкость. Сама девушка уже почти не напоминала себя прежнюю. Ведь неизвестный через воронку вливал эту же жидкость ещё и ей в рот. Вены у неё на теле бугрились чёрными прожилками, показывая, что интоксикация подошла, видимо, уже к критическому пределу.

Сколько бы я ни пытался ударить пустотными иглами по магу, они сине-чёрными кляксами растекались по болотной жиже незнакомой магии. Словно почувствовав моё присутствие, неизвестный обернулся и радостно улыбнулся при виде меня.

— О, ваше сиятельство! Вы как раз вовремя. Отдайте то, что вам не нужно, но принадлежит мне по праву. И, возможно, даже выживете.

* * *Елизавета Ольгердовна выходила в центр амфитеатра с абсолютным спокойствием.