Единственный шанс мессира Хаоса (СИ)

Младший принц проводит кончиками пальцев вдоль позвоночника: от шеи до самой кромки выреза на спине, волоски на коже поднимаются вызывая волну дурманящих мурашек. Рион наклоняется и целует шею сзади. Прикусываю губу, чтобы не выдать, как сильно это действует на меня. Его прохладные ладони стирают воспоминания о чужих руках, о чужих взглядах.

Лишь короткая шнуровка на спине и несколько крючков. Слишком мало. Мне хочется, чтобы он продолжил. Чтобы сам снял с меня ненавистное прежде платье. Но младший принц замирает.

— Рион? — слышу его учащенное дыхание.

Он крепко перехватывает меня за талию и впечатывает в свое напряженное тело.

— Что же ты со мной делаешь… — Хриплый голос вибрацией отдается по всему телу. — Это пытка, Дэниэлла.

Он касается губами чувствительного изгиба шеи, вызывая потребность прижаться к нему сильнее, но тут же резко выдыхает и выпускает меня из своих объятий. Внутри растекается ощущение пустоты и холода, когда он делает несколько шагов в сторону, останавливается возле окна и отворачивается.

Подрагивающими руками стягиваю с себя платье и откидываю его в сторону. Хватаю наряд служанки и спешно облачаюсь в него. Подхожу к застывшему Риону, на ходу заплетая волосы и убирая их под чепец.

— Я готова.

Вкладываю свои пальцы в его протянутую руку. Невинное прикосновение отзывается новой сладкой волной во всем теле. Стараюсь не выдать себя. Я и так веду себя совнршенно неподобающим образом. Светлые Небеса, что он думает о моем воспитании?

Глава 54. Император

Эдеррион. Дворец Правления.

На страже покоев императора сегодня находятся лишь доверенные мне лица. Организовать это было не просто, но мне удалось. Гвардейцы приветствуют короткими поклонами, пропуская нас внутрь.

Мы пересекаем просторную гостиную и приостанавливаемся у входа в императорскую спальню. Здесь тоже гвардейцы. После короткого поклона они бесшумно распахивают перед нами двери.

Чувствую, как подрагивают пальцы Дэниэллы в моей руке.

— Всё будет хорошо, малышка. Не бойся.

Комната с высокими окнами и огромной кроватью утопает в уютной полутьме. Сиделка, мирно дремавшая возле постели отца вздрагивает от шума наших шагов и спешно поднимается, чтобы приветствовать.

— Ваше высочество, его величество сегодня снова мучили приступы.

Киваю, давая понять, что услышал её слова и подхожу ближе к постели.

— Отец. Отец, ты слышишь меня? — Он невнятно мычит, на мгновение приоткрывая глаза, но затем снова закрывает их и будто проваливается в сон.

Хаос, я так надеялся поговорить с ним.

Отец сегодня действительно выглядит бледнее обычного. Он еще довольно молод, всего сто тридцать лет.