Агония Хана

Я даже набралась наглости и уже во второй раз приказала начальнику охраны передать требование поговорить с Мокану, но тот ответил, что уже передал. Мною овладевало отчаянье и уже не только потому, что мое обещание становилось невыполнимым, а от того, что я поняла – меня игнорируют, мое слово не просто ничего не значит, а оно не важнее чириканья воробья за окном или мяуканья бродячей кошки. Смешно, но я не могу встретиться с собственным мужем, с которым живу под одной крышей. Точнее с тем, кто упорно называется моим мужем."

"Нет, мы поговорим. Я хочу знать, за что меня наказывают. Что я, черт возьми, сделала, почему не заслуживаю даже объяснений? Я выпила больше дюжины чашек черного кофе и упрямо ждала, пока, наконец-то, среди ночи не услышала шелест покрышек по гравию подъездной дорожки. Бросила взгляд на часы – полчетвертого. Прильнув к окну, я увидела, что Ник приехал домой совсем на другой машине. Когда он вышел из шикарного белого кабриолета, то обошел капот и склонился к окошку, оттуда показалась женская рука, и я увидела, как мой муж галантно поцеловал запястье той, которая так любезно привезла его домой. Я прилипла к стеклу, стараясь разглядеть ту женщину, но Ник заслонял ее собой. Они несколько минут разговаривали, и я продала бы душу дьяволу, лишь бы понять о чем. Я просто видела, как он облокотился о крышу кабриолета – черный элегантный костюм, белая рубашка, аккуратно зачесанные назад длинные волосы. Женская рука изящно стряхивала пепел с дамской сигареты, и я различила ярко-красный маникюр и кольца на тонких пальцах. Мною овладело странное чувство, оно поднималось из глубины, как темная волна, словно туча, которая неожиданно заслоняет солнце. Женщины. Другие женщины в жизни Николаса. Как я могла не думать об этом раньше. Ведь если я нахожу его неотразимым соблазнителем, что мешает ему быть таким же с другими? Сколько их у него? Ответ напрашивался сам собой. У Ника появилась любовница, вот почему я стала ему безразлична. Не знаю, что со мной произошло в этот момент, но все остальные чувства заглушила ярость, очень болезненная, она тисками сдавила грудную клетку.

Белый кабриолет уехал, закрылись ворота, и Ник пошел в дом. Я спрыгнула с подоконника и решительно выскочила за дверь. Он, наверняка, уже успел зайти к себе в спальню, а внутри меня клокотал гнев. Я еще не могла дать ему определение, но меня разрывало от злости. Я громко постучала в дверь, и та резко распахнулась. Ник стоял на пороге в расстегнутой рубашке с бутылкой виски в руках. Осмотрел меня с ног до головы, даже возникло чувство, что он сейчас нагло присвистнет. Конечно, полчетвертого утра, а я причесана, пахну духами и при полном параде, включая туфли на каблуках. На лбу написано, что я его ждала.