Агония Хана

Я обняла его за шею и закрыла глаза. Может, случилось чудо, и его спасли… и…

- Люцифер бессмертен, это особый конь, такой же, как и его хозяева, - услышала я голос позади себя, и вдруг меня ослепила ярость, я повернулась к Нику:

- Тогда почему ты не сказал мне об этом? Тебе доставило удовольствие смотреть, как мне больно? Как я плачу о нем? Боже, какое же ты чудовище!

Видимо, он ожидал иной реакции, благодарности или радости с моей стороны, потому что выражение триумфа в его глазах тут же пропало.

Я развернулась, намереваясь уйти оттуда, мне больше не хотелось гладить покорное животное, я была разочарована, словно меня обманули. Люцифер больше не казался мне благородным, он такое же жуткое порождение тьмы, как и мой муж. Я обманулась еще раз. Вокруг меня нет нормальных. Даже конь в какой-то мере дьявол.

- Продай коня. Он мне не нужен. Мне вообще ничего от тебя не нужно."

"Я подбежала к машине и села на переднее сидение. Меня колотило, я задыхалась от гнева. Николас вернулся спустя четверть часа, он швырнул мне на колени свернутые в трубку бумаги:

- Это дарственная и родословная Люцифера. Продай его сама, если хочешь. Он твой, и тебе решать его судьбу, а не мне.

- А мою решаешь ты, верно?

- Да, Марианна, твою решаю я, - рявкнул мне в лицо, и на секунду его глаза загорелись красным фосфором, я зажмурилась и втянула голову в плечи.

Я его задела. И втайне радовалась, что мне удалось испортить ему настроение. Потому что он вернул меня домой и целых два дня не приближался ко мне. Он уехал. Я была предоставлена сама себе, и мне это чертовски нравилось. Я даже обошла весь дом и познакомилась со слугами-людьми. Я наведалась в комнату Самуила и рассматривала его фотографии. Я была свободной, точнее, иллюзия свободы радовала и обнадеживала. Пока я не решила выехать за пределы дома. Меня не выпустили. Сказали: «Не велено».

Я вернулась в комнату и заперла дверь. Отказалась от завтрака, обеда и ужина. Не велено? К черту их всех. Я не чья-то игрушка или прихоть, я живая, я свободна. Плевать на брак, плевать на все. Я заставлю его отпустить меня. Заставлю.

Но все повернулось иначе. Как всегда в моей жизни. Ник вернулся, и, наверное, тот, каким он был до возвращения, оказался все же лучше, чем тот, каким он стал. Слуги в доме притихли. Ко мне уже не стучали, чтобы принести поесть, и я сама спустилась на кухню. Невольно подслушала разговор двух служанок:

- Боже, когда она лежала в коме, все было иначе. Хозяин был другим. А сейчас в него дьявол вселился. Что она с ним делает? Она понимает, что это сказывается на нас? Или ей все равно? Вчера Мила пропала. Понесла ему сигары и виски в кабинет и не вернулась. Я весь дом обыскала, а ее нет нигде.

- А что если он… - в ужасе прошептала другая служанка.