Агония Хана

Смотрит на нее снизу вверх, с мольбой, с отчаянием. Умереть от ее руки, смыть с себя всю эту грязь, так, чтобы она закрыла ему глаза. Он задолжал ей свою жизнь. Задолжал так много, что одной жизнью и не расплатится. Но пусть возьмёт хотя бы ее. За всю боль, что он ей причинил."

"Какое-то время она смотрит на него и на нож в своей руке. В ее огромных глазах столько отчаяния и тоски, что ему кажется, он сдохнет только от одного этого взгляда. На ней все то же платье из перьев, покрытых кровью, по ее плечам рассыпаны золотые волосы, и он отрезал бы себе руки за одну возможность прижаться к ее волосам губами. Медленно опустилась на колени перед ним и, схватив его руку, заставила сдавить нож в ее ладони.

– А потом он же войдет вот сюда… – показала на свою грудь. – Ты бы хотел, чтобы твой нож потом разрезал и мое сердце? Хочешь моей смерти? Хочешь?

Не может ничего сказать. Он, и правда, онемел. Качнул головой и сдавил ее запястье. Сможет ли он когда-нибудь посмотреть ей в глаза? Как раньше? Сможет ли назвать любимой, прижать к себе…целовать ее губы?

– Почему ты думаешь…что, если тебя не станет, я смогу жить дальше? Как ты мог…мог подумать, что я смогу?

– Ты должна меня ненавидеть…должна ненавидеть и презирать.

– Тогда я должна ненавидеть и себя, ненавидеть наших детей…Как я могу ненавидеть часть себя самой? Как могу ненавидеть мое сердце и мой воздух?

Согнулся пополам и спрятал лицо на ее коленях, чувствуя, как ее руки накрыли его голову. Хочется одновременно, чтобы эти ладони просочились ему под кожу и в то же время чтобы не касались его грязи. Не пачкались о его черную душу и искромсанное тело. Зачем ей такой урод. Физический и моральный.

– Ты должна…, – прохрипел очень тихо, не смея схватить ее своими дрожащими руками.

– Нет… я должна быть со своим мужчиной… я должна вернуться к своим сыновьям вместе с их отцом. Я должна жить дальше назло всем тварям, которые хотели нас с тобой уничтожить. Вот что я должна. Посмотри на меня…пожалуйста, любимый.

– НЕТ! Не называй так! НЕТ!

Берет его за руки и обнимает его руками свое тело, но он не может. Вырывается, отшатнувшись от нее с искаженным лицом. Он протягивает руки к ней…но не трогает. Они дрожат в миллиметре от ее волос, от ее лица.

– Не могу…слышишь? Я не могу! Эти руки, они….они причиняли тебе боль. Я клялся, что отрублю их…я клялся!

– Я…я обнуляю твои клятвы. Их нет! Слышишь? Я не знаю ни одной из них! Пусть сгинут…пусть исчезнут в прошлом!

– Я…клялся. Нам обоим.

Ангаахай вдруг обняла его за голову, притянула к себе, ломая сопротивление. Обхватывая его израненное лицо ладонями. Но он не смотрит на нее, он отводит взгляд, как будто ему стоит адских усилий посмотреть ей в глаза.