Хан

— Что ты несешь? — напряженно и злобно проговорил Хан, прожигая девушку своими тяжелыми черными глазами, взгляд которых теперь ее больше не пугал, когда Симран тяжело выдохнула, улыбнувшись грустно и чуть дернув плечом:

— Я думала, что все будет совсем по-другому. Ты должен был прийти, спасти свою девчонку от огня, поклявшись мне, чтобы всегда будешь рядом со мной. Как настоящий муж. Она бы уехала далеко от нас, но продолжала жить. Ты стал бы героем. А я самой счастливой женщиной в мире…

— Пойми уже наконец, что этого никогда не будет, Симран. Ты и пальцем не коснешься Алю. А после сегодняшнего дня я не позволю тебе переступить через порог моего дома. Пусть Каан решает сам, останется он с нами, или уйдет с тобой.

— …а ты пойми, что невозможно всегда все контролировать, Тео, — покачала она головой медленно, снова вздыхая, — я вижу, что ты сделал свой выбор. И он не правильный. Ты не сможешь отпустить ее. Я не смогу отпустить тебя. Тогда нам просто нужно поставить в этой истории жирную точку…

— Хан, какого черта она говорит? — напряженно застыл за Симран Ирландец, сжимая руками автомат и готовый кинуться к ней в любую секунду, от любого резкого движения, не думая о том, что иногда достаточно легкого прикосновения, чтобы вся жизнь пошла под откос.

Симран не дрогнула и не изменилась в лице, медленно повернув руку и нажав большим пальцем на окровавленную зажигалку в своих руках, которая не полыхнула искрой и ровным маленьким пламенем, а издала резкое и отчетливое ПИП, на секунду раньше, чем Ирландец выхватил ее из руки загадочно улыбающейся девушки, что прошептала:

— …мы все могли жить, мой любимый…но сгорим все вместе, не доставшись никому.

Если она хотела бросить зажигалку на пол, который, возможно, был пропитан бензином, то было довольно странным то, что творилось с зажигалкой.

— О чем ты говоришь? — рыкнул Хан, делая угрожающий порывистый шаг к Симран, которую уже ничего не страшило, пока она стояла, легко раскачиваясь, словно танцуя и улыбаясь каким-то своим мыслям, явно находясь в себе.