Хан

Возможно кто-то другой ничего бы и не почувствовал, но для меня это было моя доза героина…мой страшный наркотик, от которого дрожь прошла по коже, и я облизнулась, чтобы по привычке ощутить, как его аромат, невесомо проникает в легкие, оседая во мне той тянущей чувственностью, которая была словно опиум. Легкие становились словно сумасшедшая губка, пытаясь судорожно втянуть в себя побольше драгоценного аромата, словно боясь, что больше такой возможности уже не будет.

— Теоман бей? — Дениз аккуратно и приглушенно постучалась в закрытые двухстворчатые двери, подождав пару секунд и приоткрывая одну из створок, — Можно?

— Да, Дениз, входи. Что случилось?

Я вытянулась, словно струна, вслушиваясь в знакомый голос, от которого моя кожа становилась «гусиной», пытаясь услышать в нем нотки ярости, злости или чего-нибудь еще, что четко сказало бы мне, что стоит убегать с этого этажа сразу же, даже не пытаясь войти в кабинет.

И черт с ней, с этой сумкой и телефоном!

— Я привела Лейлу, — девушка не торопилась войти в кабинет, но приоткрыла дверь шире, словно пытаясь показать меня, когда снова прозвучал голос Хана подчеркнуто спокойно и без единой ощутимой эмоции:

— Пусть войдет.

Я вошла спокойно, даже если мое сердце колотилось.

Бросив быстрый взгляд на Хана, который подписывал какие-то бумаги и даже не смотрел на меня, я все-таки вздрогнула, когда дверь за мной закрылась, как бы тихо и осторожно это не было.

Хан не отреагировал даже на это, продолжая свое рутинное затяните, иногда останавливаясь, чтобы прочитать и поставить подписать снова и снова.

Я чувствовала себя явно лишней в этом большом кабинете, который был крайне необычным, осматривая его быстро, но с большим любопытством.

И удивительным было далеко не то, что даже в своем кабинете Хан предпочитал сдержанные темные тона, а то, что стены этого кабинета были словно из стекла, затемненного с наружной стороны, куда можно было смотреть словно в темное зеркало, тогда как изнутри был виден весь отдел с каждой из трех сторон. И лишь за спиной Хана была настоящая стена, на котором висел портрет какого-то солидного пожилого мужчины явно восточных кровей.

Ну теперь становилось понятным, по какой такой причине все работники отдела Хана трудились не покладая рук, не отвлекаясь ни на что, прекрасно понимая, что весь их отдел словно на вытянутой ладони этого деспота.

В остальном же кабинет был вполне себе обычным.

Рабочий стол из темного дерева, за которым сидел Хан, по-прежнему не обращая никакого внимания на меня, словно уже забыл, что сказал мне войти.