Хан

рели твердо и холодно на полыхающих яростью Хана и Каана, — не понимаю в чем причина этих споров. Мы все собрались здесь для того, чтобы заниматься вопросом трудоустройства вашей родственницы, Теоман? Какая разница, в каком отделе она будет работать — у вас, у меня или у Искандера? Если это ее первая должность, пусть набирается опыта везде. Считаю эту тему закрытой.

— Может, для начала спросим у самой Лейлы согласна ли она работать с Искандером? — черная резкая бровь Хана выгнулась, когда его язвительные глаза полыхнули в предвкушении явной победы, отчего мои внутренности буквально скрутило от тошноты, словно во мне в эту секунду проснулась Лейла, расправляя свои плечики и глядя в омут черных глаз Хана стойко и твердо.

— Подожди! Не отвечай сразу, Пупсик! Пока подумай, где тебе будет удобнее и лучше! Но знай, что у меня как раз одна из помощниц ушла в декрет, так что есть свободное место! — не удержался, чтобы не вставить свои очередные пять копеек Искандер, как всегда широко улыбаясь и подмигивая двум кареглазым взбешенным братьям на другом конце стола.

— …надеюсь, она потом не вернется из декрета с тестом ДНК и заявлением, что отец ребенка ты…. — приглушенно проговорил голубоглазый мужчина, сокрушенно качая головой, и рыкнув на Искандера, который снова порывался подняться из-за стола и уйти, — сядь! Мы еще не закончили!

— Но, аби!

— Сядь, я сказал! Есть еще один новый проект, который может коснуться тебя, так что, будь так добр, хотя бы послушай!

Искандер снова стек на свое место с глухим и протяжным: «Оффффффффф….», запрокидывая голову назад снова, а потом тщательно поправляя свои волнистые растрепавшиеся волосы, когда сел на стуле, как всегда вытянув ноги и принявшись что-то рисовать на документах с совершенно скучающим видом, иногда смотря на меня, и улыбаясь мило и заговорчески.

Я не прислушивалась к тому, о чем теперь говорили мужчины, обсуждая новые проекты и дела фирмы, глядя только в стол и пытаясь отыскать в идеально ровной, отполированной поверхности какие-нибудь трещинки…я боялась копаться в себе. Боялась начать размышлять о том, что Хан сказал…вернее не сказал, дав надежду.

Я вздрогнула, придя в себя, лишь когда на столе, прямо перед моими глазами появилась бумажная лягушка с нарисованными глазами-сердечками, которые смотрели на меня так забавно и мило, повернув голову к Искандеру, который мастерил из бумаги что-то еще, послав воздушный «чмок» и как всегда задорно подмигнув.

— Искандер, — в голосе Хана снова дрожала ярость и вибрировало напряжение.

— Мммммм?

— Чем ты занимаешься?

— Оригами! — улыбнулся этот проказник с соблазнительной улыбкой, не обращая внимания на то, что все недовольные и яростные взгляды мужчин были готовы буквально прогрызть в нем дыру.