Хан

Хан не обернулся на меня, но и не отпускал моей холодной, как лед руки из своей ладони, когда послышались быстрые шаги, и дверь распахнула женщина средних лет в черном платье, и белом фартуке, которая широко улыбнулась — очень тепло и искренне, всплеснув руками:

— Теоман Бей! Мы вас уже два дня ждем! А вы все не идите и даже не звоните!

Я растерянно застыла, напряженно выпрямившись, хотя чувствовала, что от этих теплых карих глаз и широкой радушной улыбки мои губы тоже стали расползаться в неловкую улыбку, пытаясь освободить свою руку из ладони Хана, когда женщина повернулась ко мне, выдохнув почти восторженно и даже с трепетом:

— …наша Лейла?

Наша? Я бы отступила назад, если бы не ладонь Хана, которая крепко держала меня, не давай вырваться и впасть в полную панику.

— Да, моя Султанша, да, — улыбнулся Хан и впервые его голос не звучал холодно, колко и скучающе, когда я не знала, куда мне бежать, и как реагировать на эту милую женщину, которая издав какой-то забавный звук, вдруг кинулась ко мне, крепко обняв и прижимая к себе. Я не ожидала такого приветствия.

Казалось, что в мире Хана не может быть чего-то подобного.

Я ошарашено моргала, чувствуя себя очень странно в этот момент, осторожно положив ладони на женщину, чьи руки погладили меня на спине, как это делают мамы…от нее и пахло, словно от мамы — сладкой выпечкой, молоком и чем-то очень теплым и родным.

— Ну вот. Привез ей вторую дочку, и Халиде Султан тут же про меня забыла, — усмехнулся по-доброму Хан за моей спиной, когда женщина рассмеялась, отпуская меня из своих объятий, чтобы обнять Хана, которому пришлось наклониться, чтобы она смогла обвить его шею своими руками.

— Добро пожаловать домой, сынок.

Я отступила назад, чтобы не мешать им, с удивлением отмечая, как рядом с ней изменился Хан.

Нет, он не улыбался, не смеялся. Но его глаза впервые светились теплым ровным светом, словно терпкий мед в лучах солнца, словно в нем растаяла вся колкость и острота его характера и этого взгляда, который запросто мог лишить тебя покоя и воздуха.

Женщина говорила с явным акцентом, но была обворожительной, милой и искренней, когда засуетилась, увлекая нас за собой в дом и закрывая двери, улыбаясь довольно и взволнованно:

— Входите уже, дети, входите скорее! Неслихан уже ждет вас.

Я скованно и растерянно шагала за Ханом куда-то вперед, понимая, что женщина упорхнула в коридор, и слыша приглушенный голос Хана:

— Тетушка Халиде присматривает за нами и готовит просто нереальные сладости. Тебе понравится, мавиш. А ее муж дядя Сахиб наш садовник и главный помощник по дому.

«НАШ»! Я старалась не паниковать раньше времени, теперь уже отчетливо понимая, что в этом доме Хан живет не один. И даже с Кааном или Реем.