Хан

— Это все она! Та проклятая девчонка! Я найду ее и порву на части, если…

— Заткнись уже и займись твоим шефом! Я лично займусь ею, не переживай…

Оттого как холодно, жесткого и угрожающе прозвучал голос Хана содрогнулась даже я, мозгами понимая, что он не сделает так…не должен…ведь нет?!..

Не было уже уверенности ни в чем, когда я понимала, что кислород в моем тесном черном мире все-таки заканчивается, и воздух вокруг становится тяжелым и обжигающим легкие. И, может, это был бы самый благоприятный исход — я не чувствовала бы себя виноватой.

Озан был бы отомщен.

А Хану не пришлось бы выдумывать новую правдоподобную ложь, если я буду на самом деле мертва.

Мозг отключался постепенно, словно во множестве горящих окошек, постепенно мерк свет…"

"Словно туман опускался на меня — вязкий, горячий и обволакивающий, пока я утыкалась носом в пиджак Хана, чуть улыбаясь подрагивающими губами, и слыша словно откуда-то из другого мира приглушенные голоса, которых становилось все больше и больше, когда машина резко остановилась, отчего я снова проехала вперед, ударившись головой, и по инерции — назад.

Эти новые голоса говорили что-то о каталке и группе крови, но я отчетливо слышала лишь голос Хана, который проговорил приглушенно и резко:

— …ты знаешь, что делать дальше, Каан.

— За это ты со мной до конца жизни не рассчитаешься, будь ты проклят!..

Громко хлопнула дверь и машина снова рванула вперед, когда послышался скрежет и на меня обрушился холодный свежий воздух и недовольное бурчание на языке Хана, которое я не понимала, и которое растворилось в непроглядной темноте, куда я все-таки провалилась, не помня больше ничего.

7 глава

Я спала так крепко и сладко, словно была за каменной стеной, не боясь ничего в этом мире.

Странное чувство…чувство, которое я успела позабыть со дня смерти мамы.

Словно моя память уснула вместе со мной, обнуляя воспоминания и открывая какую-то новую страницу повествования, еще не определившись с содержанием этой истории.

Конечно же, я хотела бы, чтобы это был роман. Красивый, нежный, искренний. Но, помня о том, как со мной обычно резка и несправедлива бывает судьба, в глубине души понимала, что у меня ничего не может быть просто…ничего и никогда.

Постепенно сонная мгла в голове рассеивалась, пробуждая первым делом мои ощущения…

Странно было чувствовать, что мне было тепло, мягко и уютно.

Я лежала по всей видимости на кровати, укутанная и согретая самым дорогим и важным для меня ароматом — терпким, пряным, многогранным.