Хан

Распорядись, чтобы на счет этого урода перечисляли ежемесячную выплату…

— …надеюсь, он не станет вторым инвалидом на твою душу…

— К черту его!!!!!! — от моего крика словно сотряслись стены, когда я, не помня себя, схватил Рея за ворот его кофты, привлекая к себе и буквально рыча, — Три часа, Рей!!! Три гребенных часа вы молчите и ничего не говорите о моей Але!!!!!

Друг не испугался и не попытался отстраниться, глядя в мои глаза твердо и спокойно:

— Мы найдем ее Хан. Обязательно найдем. Все мои парни….

— От них нет совершенно никакого толка!!!!! Послушай меня, Рей, я даю вам ровно час! Один час, чтобы сказать мне кто ее украл и куда увез, или я лично всажу в лоб пулю каждому из них!..

— Мы найдем ее, Хан, — снова твердо и спокойно произнес Рей, кивая головой, вот только даже друг никак не мог успокоить мою горящую внутри душу, словно она металась в раскаленной решетке, прижигая свою оболочку от каждого вздоха.

Не найдут…

Я знал это…

Мои враги были слишком умны. Слишком хитры и наблюдательны, чтобы выкрасть ту, без которой мой мир рушился, у меня из-под носа, с вокзала, где была масса людей, которые не успели заметить ничего…

Это была моя вина… от начала и до конца.

Я был слишком оглушен своими чувствами. Я подпустил ее слишком близко, давая повод для разговоров и пересуд людей, которыми воспользовались те, кто только и ждал того, чтобы найти мое слабое место, которого у меня просто не было…до нее.

Глядя след уходящему Рею, и слыша его отрывистый голос в коридоре, я потянулся за своим телефоном, который одиноко валялся на полу с трещиной в корпусе. Но к счастью, он работал."

"Набирая знакомый номер, я понимал, что перехожу черту, которую сам возвел.

Вместо ответа в трубке разлилась тишина, в которую я прорычал злобно и отрывисто:

— Бросай все свои чертовы дела, и немедленно прилетай ко мне.

На другом конце провода послышался холодный смешок и знакомый голос проговорил:

— Не могу. Благодаря тебе у меня полно работы.

Я буквально заскрипел зубами, с трудом сдерживая в себе оглушительный крик и проклятья, зная его слишком хорошо, чтобы понять одно — угрозами я не добьюсь совершенно ничего. Нас связывала клятва и ненависть в равной степени…мы были слишком похожи, чтобы существовать где-то рядом.

Я сам разделил этот мир на черное и белое, и он был той самой гранью, которая не давала мне пропасть ни в одной из сторон, балансируя где-то на грани добра и зла.

— Каан… — я тяжело выдохнул, закрывая глаза и откидывая голову назад, прижимая ладонь к ноющей груди, словно мне сломали все ребра разом, — мы знаем друг друга уже больше 10 лет, скажи мне, за это время я когда-либо, что-либо у тебя просил?…

— Нет. — ответ был холодным, резким и напряженным, когда он понял, что пути для отступлений уже не будет.