Хан

Скоро мы спускались по еще одной лестнице вниз, не такой шикарной, и скорее похожей на пожарную, отчего я испуганно вцепилась пальцами в края пиджака, натягивая его на себя по самый подбородок и стараясь удержать равновесие и не попасть тонким каблуком в решетку ступенек, с трудом проглотив глупую улыбку, когда, словно почувствовав мою неуверенность и страх, Хан обхватил меня своей сильной горячей рукой, поддерживая и помогая спускаться, при этом совершенно не сбавляя своего быстрого отрывистого темпа.

На улице у самого входа стоял машина. Не та, на которой мы ездили в больницу, поскромнее, хотя тоже вся сплошь тонированная и черная.

Молча, я залезла на переднее сиденье, кутаясь в его пиджак и, пока была минутка без его пронзительных и все замечающих глаз, глубоко втянула в себя аромат воротника, едва не застонав снова, но сдержавшись в последний момент, потому что Хан уже занимал свое место, задержавшись лишь на секунду и приглушенно проговорив поверх крыши машины в полумрак помещения, откуда мы только что вышли:

— Рей, все на тебе. Присматривай за ситуацией, пока меня не будет.

Как бы я не всматривалась в тонированное стекло в темное помещение, а так и не смогла разглядеть там Рея, очнувшись, лишь когда машина плавно двинулась вперед, ловко лавируя по узкой улице, заставленной какими-то коробками и пакетами.

Замечая, как продолжают дрожать мои колени, я пыталась закрыть их краем пиджака, видя, как Хан перевел взгляд на меня, улыбнувшись томно и хищно, ненадолго отвлекаясь от дороги:

— Можешь пока поспать, мавиш. Нам ехать пару часов.

Хотелось истерично захихикать, когда горячая ладонь Хана по-хозяйски скользнула по моей ноге выше колена, обхватывая сильнее и забираясь пальцами между зажатых ног."

"— …кажется, где-то в вашем предложении нужно было злорадно посмеяться, — пробормотала я, зарываясь в его ароматный теплый пиджак и старательно деля вид, что я как бы в норме: дышу почти нормально, соображаю почти кристально ясно, и не схожу с ума от того, что творилось внизу живота и среди ноющих бедер, где кожа нагрелась до боли и казалось, что я смогу просто взорваться даже от излишне большой кочки на дороге, поерзав бедрами по мягкому сиденью, не в силах выбросить из головы мягкость его языка и жадность горячих губ.

Хан рассмеялся легко и хрипло, запрокидывая голову и совершенно не помогая мне держаться в руках, при виде его сладких ямочек, тут же выступающих на щеках.