Халид. Во власти врага

Халид может считать меня кем угодно: шлюхой, любовницей, девушкой на пару ночей. Но я знаю, что единственное верное определение – пленница. И я не перестану ею быть, одевая он меня в шикарные наряды или тряпки с рынка.

Сильнее кутаюсь в покрывало, чтобы не оголяться перед незнакомыми людьми. И всё-таки тянусь к пакету, который стоит ближе всего. Все мы грешны, и я обожаю красивые вещи. В детдоме их не было, и первое время я спускала всю зарплату на платья и красивые джинсы. И на еду.

За первый месяц свободной жизни я набрала семь килограмм. Которые быстро потеряла в академии, но сам факт. После постоянно голода, продуктовые магазины казались раем.

В первый раз я выходила, прижимая к себе упаковку гречки. Сразу весь килограмм приготовила и съела в одиночестве. Всё боялась, что кто-то отберёт. Мне было плохо всю ночь, и на гречку я больше смотреть не могу, но тогда она казалась самым вкусным блюдом в мире.

Горячая, с приправами.

Я тогда не помнила, что она бывает такой. С Яном, воруя в кладовых крупы, мы заливали их холодной водой из-под крана в уборной. Терпеливо ждали, когда хоть немного набухнет, и ели из стаканов. Треснутых, с надбитыми краями, которые списали в утиль.

– Халид велел, чтобы вы спустились вниз через тридцать минут.

– А сам он не может сказать?

– Ему не пристало отчитываться, - Кемаль, хоть и молод, но говорит твёрдо и уверенно. – Велено вытащить вас в том, во что вы будете одеты.

– Прекрасно. Значит потащите голой. Мне всё равно.

А вот судя по бледным лицам этих двоим – им далеко не всё равно.

Глава 32. Ада"

"– Слушай, Ад, давай без усложнений.

Кемаль сразу переходит на «ты» и без этого странного «xanım», чтобы оно не значило. Не те восточные и кавказские языки я изучала, ой не те. Но я предполагала, что попаду в плен к Церберу, а не его правой руке.

– Нам всем будет плохо, если не выполнить приказ Халида. Хочешь сказать, что тебя совсем не волнует возможность, что тебя вся охрана увидит голой?

– Да хоть вся Москва.

Я не собираюсь становиться комнатной зверюшкой Халида. По крайне мере, так быстро. Мужчина заметит быстрые перемены и фальшь. Нужно шаг за шагом притворяться, делать вид, что смиряюсь со своей ролью.

А после найти слабое место и ударить со всей силы.

– Если мне придётся силой натянуть на тебя одежду, то я это сделаю.

– Оставишь синяки, - легко жму плечами на слова мужчины. – Халид будет недоволен. И кому достанется больше?

Наверное, это худшая тактика. Настраивать всех против себя, играя суку и стерву. Но ничего другого мне не остаётся. Я не собираюсь следовать чужим приказам. У меня есть шеф, прекрасный генерал Соболев, который поддерживал каждый мой шаг. Его приказы – закон.

Слова остальных – пустой звук.